– Ха-ха… Эта макака плохо на тебя влияет! – выдал Абтармахан, вытирая слёзы, выступившие от смеха.
– Да пошёл ты… – горло как-то спазмировало, так что голос вышел не моим. Грубый, слегка рычащий. Но, удивительно, никаких проблем или боли я не чувствовал. А ещё от Шак’чи пришло желание врезать Абтармахану за «макаку». Мои руки даже дёрнулись слегка, но я тут же придавил обезьяна таким духовным прессом, какой только мог выдать. Даже на миг в груди ослабел жар, впрочем, тут же запылав вновь, источая злобу и раздражение.
– Пойду-пойду… А ты крайне успешен. Обычно адепты едва ли могут нормально объединиться даже со слабыми духами с первого раза. Вероятно, виновато твое большое количество жизненной силы. Что и не удивительно, не просто же так мы с тобой её развивали? – хмыкнул брахман. К раздражению Шак’чи прибавилось ещё и моё собственное. – Хорошо. Раз так, то попробуем для начала самое простое. Как ты ощущаешь силу Шак’чи?
– Жар в груди, – рыки всё не хотели уходить из голоса.
– Отлично. Дух может и не помогать тебе пользоваться своей силой. Но Шак’чи, как бы он тебе ни не нравился, дружественен и не будет так делать. Попытайся вытянуть этот жар наружу. Как-нибудь… – озадаченно выдал Абтармахан в конце. Лучше бы он этого не добавлял. Ха… Так он ведь раньше никого не учил! Ну, Адаалат-ка-Джаду, быть учителем – это сложно!
Ладно, попробуем. Жар внутри отозвался спокойно, растекаясь по всему телу и выходя на кожу. Это было похоже на пирокинез, но не то. Любые прямые магические усилия, будь то телекинез, криокинез, аэрокинез и прочее, требуют сосредоточения и контроля. Нужно представлять, что хочешь сделать, вкладывая ману в свою мысль. Описание не совсем точное, но как-то так. С огнём же Шак’чи сейчас было совсем по-другому. Он стал будто бы продолжением тела. Ещё одним пальцем, рукой… Нет, не то. Скорее – воздухом в лёгких. Управлять им было столь же легко, как выдохнуть, вдохнуть, набрать воздух в рот или направить его изо рта тонкой, но мощной струёй. Огонь почти не требовал усилий мысли для управления. Он растёкся по телу, заиграв на коже небольшими пляшущими лепестками. Поднеся ладони друг к дружке, я легко закрутил между ними пламенную сферу, которая, потеряв форму, полетела огненным потоком вперёд…
– Упс… – рычащим голосом выдал я. Ну, забыл, что «вперёд» – это на Абтармахана. Правда, тот на пути потока огня просто поставил ребро ладони, рассекая пламя надвое.
– Именно, – фыркнул брахман, отряхивая руку. – Упс. А теперь – посох.
Что делать, я не знал. Для начала, просто призвал свой собственный посох в руку. От Шак’чи пришла волна удивления, когда он во всех подробностях ощутил открытие и закрытие инвентаря, хотя ничего и не понял. Даже если бы он захватил моё тело, доступ к системе он бы не получил. Да и системных сообщений, которые мелькали в логах, он не видел. Их визуальный вид – просто иллюзия для разума. Но тем не менее обезьяну ощущение большого пространства, в котором лежат полезные вещи, пришлось по вкусу.
Дальше уже сам «квартирант» помогал с посохом. Он аккуратно, словно бы спрашивая разрешения, сконцентрировал пламя вокруг, собственно, моего артефакта, после чего сделал… что-то. У меня словно бы часть жара скрутилась, исчезнув из груди и возникнув в руке. Как это происходит, я совершенно не понял, но мой собственный посох внезапно вспыхнул жутким жаром, из угольно-чёрной обгорелой палки засияв ярким оранжевым цветом. Пальцам эту штуку было больно держать. Нос уловил запах палёной кожи. Да и жар во всей руке от плеча до кисти, которая держала посох, стал нарастать, доходя уже до нестерпимого предела. Волевым усилием я его приглушил. Посох в течение нескольких секунд потускнел до жёлто-красного цвета. От Шак’чи пришла раздражённая мысль, которую облечь в слова было нельзя, но можно было интерпретировать мол «что такого плохого может быть в жаре и на кой чёрт его приглушать?» Кажется, обезьян даже особо не понимал, насколько привычный ему огонь может быть вреден окружающим. Точнее, понимал, но вообще не мог уложить в голове такую концепцию по отношению к телу, которое он занимает. Я представил воду и отправил ему. Шак’чи сравнению мгновенно возмутился, но вновь был жёстко подавлен, стоило ему только дёрнуться. Мне было банально страшно выпускать его за рамки максимально контролируемого ручного источника силы, пока он находился в моём теле. Пусть страх я и давил старательно. Кстати, посох в таком состоянии почти не потреблял маны. Разве что совсем немного. Куда меньше, чем когда я напрямую запихиваю Шак’чи внутрь, как бы странно это ни звучало.