– Достаточно. На сегодня хватит, – заметил Абтармахан.
Пару секунд мы соображали, что он имеет ввиду, после чего жар потянулся наружу, а я его направил максимально аккуратным не травмирующим путём… путями. Шак’чи вырвался из всей поверхности спины огромным облаком развевающегося ярко-жёлтого пламени, унося с собой страшный жар, который, оказывается, был невероятно силён, пусть и не жёг меня. Наступила прохлада и лёгкость напополам с усталостью. Ощущение было такое, какое возникало, когда мы с Гази приходили с рынка. Тяжёлые корзины таскал тогда ещё восьми-девятилетний я. Когда мне разрешали их поставить на пол, у меня буквально нега растекалась по телу, несмотря на жуткую усталость, боль и слабость в мышцах. Благо, от слабости, вызванной в немалой степени поглощённой праной, можно избавиться, нарастив скорость тока жизненной силы. Первая тренировка сожрала немало: больше сотни единиц. Но сейчас для меня, повысившего объём больше чем на сотню за один несчастный вчерашний день, это проблемой не было. Немалая часть затрат вообще пришлась на период борьбы и на период адаптации.
Получен новый уровень: 201
…
Другие сообщения столь важными не были. Я не стал долго раздумывать, вбросив новые свободные очки в мощь чар, запустив на этот раз куда более слабые и почти незаметные процессы в ноусе.
– Достаточно на сегодня, – кивнул сам себе Абтармахан.
– Что, вообще достаточно?.. – не понял я. – А как же блевотина, кровь, пот, слёзы…
– На первый раз хватит. Ты за один день достиг того, что я предполагал учить минимум восемь. Ты перенапрягся, пусть и не замечаешь этого. Недолгая шоковая медитация перед сном – по самочувствию. Нормально поешь, выспись. Завтра продолжим, будем практиковаться. Собрание через два часа. Приведи себя в порядок.
– Ага… – недоумённо сказал я, глядя уходящему в сторону лагеря брахману. Тело болело: одно исцеление во время одержимости не исцелило его до конца. Но небольшой силы ожоги можно и перетерпеть. При ускоренном токе праны, которой у меня в резерве всё равно сейчас больше тысячи, они заживут сами к вечеру.
Совет начался, как и говорил Абтармахан, через два часа. Почему так скоро после предыдущего? О! Потому что, внезапно, в окрестностях Похалая начали пропадать воины и целые отряды. Армия за прошедшие несколько дней недосчиталась двухсот человек. А это, на минуточку, последствия какого-нибудь сражения!
– …То проклятье над руинами Похалая помогает шаманам призывать на свою сторону теней.
– То есть, мы сейчас отрезаны от города? – раздражённо переспросил Сварнраадж гуру.
– У тебя, Солнцеликий, есть ученик Адаалат-ка-Джаду. Он может летать. Ещё можно отправлять воинские отряды. Но только сильные. Если дикари всё ещё имеют нескольких шаманов, которые способны призывать тварей теней, то их план тоже стал очевиден. Они изначально ушли со своих земель, чтобы создать то место, в которое сейчас превратился Похалай. Их могущество рядом с ним страшно себе представить, если бы только они не сделали в ходе войны два просчёта, а ты не отправился бы в наступательный поход, лишив их времени на подготовку, – говорил гуру.
– У нас пропадают войска в окрестностях Похалая? – переспросил я. Количество взглядов, оказавшихся обращёнными ко мне, могло смутить любого другого человека. Но психологическое давление кучки обычных людей, даже облечённых властью, меня не напрягало. Особенно с учётом того, что я знал их реальное положение дел. Красноречивая цифра в семь дней на системном таймере довольно чётко давала понять, в какой клоаке они находятся. – Я могу уйти, если нужно, – насмешливо пожимаю плечами.
– Не нужно, – хмуро замечает Сварнраадж. – У нас начали пропадать воины в окрестностях руин ещё четыре дня назад. Это прошло мимо тебя, судя по всему. Мой Адаалат-ка-Джаду слегка переусердствовал, обучая тебя уважению, – небольшие смешки меня буквально выбесили.
– Конечно, Раджа, – извиняющийся, но не глубокий поклон. – Жаль что столько славных воинов сгинуло за столь короткий срок… – картинно вздыхаю.