– Да, – по лицу Сварнрааджа прошлась игра желваков. – Жаль. А теперь будь так добр, дождись своей очереди говорить. Не стоит чинить обиды тем, чьё слово должно звучать раньше твоего, – намекает на то, что я тут вроде как по положению ниже кучи народу, раз уж говорю после них?
– Конечно, – ещё один небольшой поклон. Последние сомнения в словах и действиях Имхотепа развеялись. В кои-то веки захотел разорвать одно место в попытке помочь… Да пошёл ты, глупый сопляк. Думаешь, раз власть досталась, то можно так вести себя с магами? Посмотрим, как ты запоёшь через семь дней. А уж как я посмеюсь, когда тебе придётся на коленях ползать перед Императором и Фараоном, умоляя забрать величайшие сокровища твоей державы… Или как минимум одно величайшее сокровище. Хотя я почти уверен, что Шивкамути Жизни потребует себе Шумер.
Совет продолжался. Высказывались мысли, предложения, возникали споры, говорили и докладывали люди… До меня таки дошла символическая очередь. На вопрос, есть ли мне, что сказать, я односложно ответил:
– Нет.
Спустя ещё три часа я находился в двенадцати километрах южнее лагеря, спокойно ожидая, когда затвердевшая налитая на обгорелую (в эту сторону пошёл созданный мной пожар) землю лужа воды с брошенным туда медальоном связи отобразит мне кого-нибудь важного. Важными оказались, удивительно, снова Верховный и Император Энмеркар. Воистину, я становлюсь важной персоной, раз столько с ними общаюсь, да ещё и сам их вызываю.
– Говори, – благосклонно кивнул мне правитель после того, как я поклонился.
– Всё по-прежнему. Скоро новолуние. В окрестностях Похалая усиливается активность тварей теней. Гуру, глава местной Гильдии, убеждает Раджу Сварнрааджа в том, что оставшиеся не уничтоженными шаманы дикарей, получив силу благодаря повешенному на руины проклятью, призывают их. Армия Бхопалара за последние несколько дней лишилась двух сотен человек.
– Почему ты уверен, что местный верховный маг ошибается, – нахмурился Менгске.
– Потому что я первый встретился с тенями. И никто их не призывал. Их эмиссар прежде, чем напасть, предложил мне сменить сторону.
– Отказ – мудрое решение, – улыбнулся Энмеркар. – Они могут уходить от руин По… города далеко?
– Нет, насколько я понимаю. Зато им не помеха солнечный свет.
– Отвратительно, – аж сплюнул Менгске. Почти сплюнул. Кто же будет плеваться в присутствии Императора?..
– Я точно знаю, что у врага осталось как минимум тридцать сильных слуг и свыше сотни теневых гончих. Возможно, что больше.
– Сильных – это насколько? – нахмурился архимаг.
– Очень быстрые. Почти как двурогие Лэнга. Но слабее в остальном. Перемещаются тенями, поразить практически невозможно, пока не осветить достаточно сильно. Удары словно бы…
– Проскальзывают мимо них? Это покров теней. Сложное заклинание. Или естественная способность.
– Ты знаешь больше меня, Верховный, – уважительно киваю.
– Разумеется, иначе бы это я перед тобой отчитывался, мастер, – фыркнул Менгске.
Мы ещё говорили довольно продолжительное время. Я описал Императору численность войск, нынешнее незавидное положение эмушитов, подробно рассказал Менгске про возможности и способности местных магов, отвечал на их вопросы, судя по которым они обменивались информацией с египтянами, уточняя у меня информацию, как у более лояльного и независимого источника.
– Если не произойдёт ничего срочного, то ты должен связаться снова после новолуния. Когда пройдёт ночь без луны, когда вырвется демон, мы должны будем знать всё положение дел, – закончил Менгске наш разговор. Император кивнул. Я, поклонившись, вытащил амулет из превратившейся обратно в воду лужи.
Глава 14
– Ускорь ток жизненных сил, а высвободившийся остаток передай Шак’чи… – командовал брахман. Я сделал всё в точности, как он велел, направляя прану прямо в жар внутри. Он начал всё сильнее возрастать. Огонь на моей коже плясал, увеличиваясь в температуре и яркости. Вокруг тела появлялись и исчезали мелкие огоньки. Несмотря на то, что я стоял от дерева, рядом с которым мы обычно занимаемся, в пяти метрах, оно всё равно загорелось. Тушить не стал. – Отдай Шак’чи треть своих жизненных сил.
– Что?.. – рычание из голоса так и не проходило, но я уже смирился.
– Что слышал. Треть, Тиглат, – повторил Абтармахан. Я, задумавшись на секунду, решил, что ка-Джаду всё же знает, что делает.
Прана начала стремительно утекать, сокращаясь в больших количествах. Поступление маны от обезьяна стало слегка расти. Пожалуй, с учётом того, что он, пусть и огненной, маны отдавал больше, чем брал, да ещё и увеличил это соотношение сейчас, восстановление пошло с высокой скоростью. Примерно единица за секунды три-четыре. А это порядка ста пятидесяти (даже больше) минут за десять. Если речь идёт не о бое один на один, а, скажем, о массовом сражении или серии одиночных схваток, то это дополнительное заклинание. Тем временем количество жизненной энергии сократилось с тысяча ста тридцати одной единицы до восьмиста ровно. Самое любопытное, что я… Не чувствовал никакого оттока! Словно бы и не отдавал ничего.