Мы как бы ждали подхода армии Раджи. Абтармахан уничтожил около двух тысяч эмушитов, наглядно показав, почему бхопаларцы господствовали в этих землях, а потомков Эмуши называли не иначе как дикарями. Огромное поле, буквально заваленное целыми слоями мертвых тел, также не позволяло сомневаться в том, что у чернокожих людоедов в ближайших окрестностях сил не осталось. Мы не расслаблялись, конечно: отошли на километр назад, примерно, построили с помощью магии жрецов небольшой укреплённый лагерь, вытащили и сожгли те тела своих, которые смогли найти. Ждали, дежурили… Абтармахан вообще решил оторваться на мне за всё хорошее, вернув шоковые медитации и тренировки на износ.
Огромная масса гниющей мертвечины привлекла внимание чудовищного количества насекомых и птиц. Жужжание и облака всякой шестилапой мелкой гадости, крики пернатых – всё это было слышно даже с большого расстояния. Дважды в день, утром и вечером, я призывал несильный ветер в ту сторону, чтобы ядовитые облака смрада не заполняли всё вокруг. Дело даже не в том, что они наполняли окрестности чудовищным запахом, а в том, что ими и правда можно было отравиться. Хотя да, запах – главный бич этого жуткого места.
Единственное, что меня примиряло с методами обучения Абтармахана – это результаты. Собственно, у Халая было примерно так же. Только там он меня ещё за бешеные деньги защищал от Йена. А здесь брахман меня просто учил. На данный момент количество праны достигло девятисот шести единиц, что было просто огромным прогрессом. Я за время с момента передачи Шивкамути набрал почти сотню резерва праны. И это очень много и очень быстро. Особенно на фоне роста резерва маны, которого, кстати, почти не было. Четыре тысячи шестьсот семьдесят девять единиц – это очень неплохо, но, судя по текущим темпам, сотню мне прибавлять к этому ещё где-то полгода. Замедление развития вследствие исчерпания естественного потенциала во всей красе. Вскоре оно станет ещё медленнее. Думаю, где-то тысячах на пяти примерно. К счастью, останется вариант системной прокачки, но системные очки достаются не сказать, что просто. Да и нужны они много для чего. Так что быстрым такой рост тоже не будет. И это меня ещё больше примиряло с методами Абтармахана, так как быстрый рост праны может слегка компенсировать недостаток маны. Колдовать за счёт собственных жизненных сил – безумие. Но только потому что лишь малую их часть организм может восстановить самостоятельно. Однако – не в моём случае. Местные практики по развитию жизненной энергии – это настоящий клад, который открывается не сразу и не всем. Но если я дойду хотя бы до уровня, когда смогу использовать единиц пятьсот жизненной энергии… Так-то это лишний резерв подмастерья.
Гонец, отправленный назад, смог в одиночку добраться до Раджи и рассказать о том, что здесь случилось. Сегодня утром он вернулся вместе с конным отрядом из двадцати обычных воинов, которые были выданы нам в подкрепление и привезли дополнительные припасы. Судя по их словам, с армией Сварнрааджа мы объединимся завтра вечером. А выступим послезавтра утром. Мы всё же были небольшим отрядом, который двигался ощутимо быстрее большой массы войск, так что мы обогнали во время прошлого марша основную армию дня на два-три. Плюс – фора выдвижения. Итого, наш привал растянулся аж на пять суток, включая завтрашние. И Абтармахан не преминул воспользоваться этим по полной.
Изящными движения Шак’чи не были. Обезьян сражался так, как и любое животное. Грубо, сильно, ловко. Но не изящно. Природа вообще не создаёт обычно что-то изящное, хотя многие даже при дворце Раджи с этим не согласятся. Очень изящным считается тигр. Как он тихо и бесшумно подкрадывается к добыче, а потом резкими мощными рывками добегает до не успевшей оглянуться антилопы или ещё кого, вцепляется когтями в тело, пасть смыкает на шее… Но в его движениях нет плавности. Обезьяны очень ловкие. И Шак’чи был таким. Но и у него не было в движениях ни плавности, ни грации. Наоборот, он неуклюже мог переваливаться с ноги на ногу, а потом в невозможном развороте зарядить из совершенно идиотского положения ногой в грудь, перехватить свой посох хвостом, за которым я последнее время следил особенно активно. Казалось бы, хвост ну никак не дотянется. Хвост – да. А вот посох, который хвостом удерживается… Собственно, зарядив этой дубинкой мне по виску и подпалив волосы, обезьян отправил меня на колени с гудящей головой и тёмными пятнами перед глазами. Впрочем, это совершенно не значило, что он подождёт, пока я приду в себя. Шак’чи не таков. Зная его норов, я постарался откатиться на одних только рефлексах, слабо соображая, что делаю. Координация движений тоже была нарушена. Только куда там… Удар нижней лапой каким-то чудом мне удалось отбить левой рукой, но её тут же схватил и дёрнул ловкий хвост, заставив меня встать, широко расставив в стороны и руки, и ноги. Удар в солнечное сплетение другой лапой выбил из меня воздух окончательно.