Теперь я в полной мере ощутила, каков бывает поцелуй настоящего мужчины — не зверя, а аристократа. И этот поцелуй разительно отличался от того, что был вначале. Он меня будоражил до самых кончиков пальцев. Тело отзывалось на этот поцелуй как-то по-особенному. Оно… млело. И я млела вместе с ним…
Но тут случилось совсем уж неожиданное.
Тьма схлынула. В одно мгновение. Перед моим затуманенным взглядом предстал обескураженный Морано с совершенно обычными, не заполненными тьмой, глазами. Мгновение ушло на то, чтобы он оценил сложившуюся ситуацию. Его взгляд говорил очень о многом, но вот вслух он сказать ничего не успел. В следующую секунду тёмный рухнул как подкошенный.
Глава 19
Он едва успел попасть в нужное место, ворвавшись туда точно смерч, и обновив на двери защитное заклинание, прежде чем из него хлынула тьма. Она тут же затопила всё вокруг и поглотила сознание, оставив в голове яростный огонь, сжигающий изнутри все разумные доводы и мысли. Нужно было успокоиться и сосредоточиться, но он не мог этого сделать. Огонь полыхал, поглощал и превращал в пепел душу и сердце, сжигая их дотла. Очередная вспышка — очередное испытание. Адская боль пронзила тело и запахло жжёным. Вновь чёрный огонь, вырвавшись из заточения, спалил на нём одежду. И ведь никакие заклятья не помогают сохранить последнюю в целости и сохранности. А жаль — это была одна из его любимых рубашек.
«Любимых»? Что за странное слово. Какое-то приторно-слащавое! И почему в этот момент он вообще думает об одежде?!
Тьма звала и шептала, тьма приносила боль, но тут же успокаивала, лаская израненное тело, но не душу. Эта пытка сводила с ума. Она казалась нескончаемой и в то же время кратковременной. Когда сила вырывалась на свободу, время будто замирало, растягивая боль и ускорялось — залечивая раны.
Разум боролся до последнего, но постоянно проигрывал. В этой схватке тьма внутри всегда оказывалась сильнее. Она каждый раз была и пряником, и кнутом одновременно. Но чаще, конечно, кнутом. Она истязала, растворяла в себе, сводила с ума.
Таково было проклятье Посланников Тьмы. И никого не волнует, хотел ли ты эту силу или нет. Тьма сама выбирает себе «жертву». Именно жертву. По-другому назвать и нельзя. Ведь как ещё можно сказать о тех, кто по Её велению вынужден испытывать свои силы и силы своего тела и духа на прочность, а в конечном итоге сходить с ума или выгорать изнутри?
И как ещё он так долго продержался? Он и сам этого не понимал. Но его силы росли, как и тьма внутри. И с каждым разом становилось всё хуже и хуже. Удерживать тьму внутри, как и чёрный огонь, становилось всё труднее, а вспышки происходили гораздо чаще и интенсивнее.
Чего только стоит этот раз, когда даже стены содрогаются от такого мощного напора. Если бы сейчас кто-то оказался рядом — он бы не выжил в этом огне ярости, что сейчас охватил и разум, и душу.
Как же сейчас хотелось уничтожить всё живое! Стереть с лица земли все краски жизни, все светлые чувства и эмоции! Безумно хотелось пролить кровь или же что-нибудь разрушить! Но сдерживающее заклятье на двери работало очень хорошо, и это вселяло хоть немного надежды, что это безумие, творящееся сейчас в этих стенах — не выйдет за их пределы. Осталось только пережить это…
— Милорд… — во тьму ворвался испуганный голос той, кого он сейчас хотел видеть меньше всего. — Лорд Морано…
Нет, ну что за несносная девчонка! Кто её просил сюда соваться!
— Уходите… — собственный голос заставил поморщиться, но сил на большее не было.
— Что случилось? — Она точно решила сегодня убить себя. — Прошу, расскажите мне…
Какая наглость! Рассказать ей?! Да что она о себе возомнила?!
Огонь разбушевался еще сильнее.
— Пррррочь! — рык вырвался из самой груди. Он даже ощутил, как она завибрировала от мощности этого рыка.
— Позвольте п-помочь вам…
А ведь она не испугалась. Хотя нет, по голосу чувствуется, что боится — и сильно — но продолжает стоять на своём. Смелость или глупость?
Тьма уже присматривалась к своей жертве. Тьма шептала, что это она виновата… во всём она… И смерть отца, и смерть сестры… Эта девушка являлась дочерью того, кто уничтожил его семью, растоптал и сжег в агонии безумства и горя…