Морано прикрыл глаза. Хотя положение вещей это не меняло: что с открытыми, что с закрытыми — вокруг царила тьма. И без магического зрения тёмный чувствовал себя, как слепой котёнок. Хотя всё же польза от закрытых глаз была — не нужно было держать в напряжении потяжелевшие веки, которые камнем давили на глаза. Да, с закрытыми глазами было определённо легче.
— Не забывайся, тёмный! Ведь я — единственный, кто может вытащить тебя из этого болота.
«В которое сами же меня и втянули» — подумал Морано, но вслух сказал совершенно другое:
— Прошу прощения, Ваше Величество.
В темноте раздался удовлетворительный хмык. Королю пришлась по душе покорность тёмного.
— Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь.
— Да, Ваше Величество, понимаю.
— Это хорошо, но ты же ещё и понимаешь, что сейчас я не могу освободить тебя. Магические браслеты завязаны на том, кто наложил заклятье. И если их попытаются снять, то Тиарел в одно мгновение окажется тут, а этого нам не надо. Так что, потерпи ещё немного. Если твой план сработает и Совет окажется в нужном месте в нужное время, то лорду Тиарелу будет не до деактивации браслетов… — Монфор-л’Амори замолчал и спустя пару секунд уже тише добавил: — Я очень надеюсь, что это сражение не закончится полномасштабной войной…
— Если вы будете следовать своему плану, то этого не случится.
— И вновь я только лишь на заднем плане, — скорее себе под нос, чем для тёмного, пробурчал король.
Раздался щелчок пальцев, снимающий полог тишины с темницы. Тут же лязгнул железный засов, отпирающий дверь.
— Всё совсем скоро будет решено, лорд Морано. — Бросил напоследок король, покидая неуютную для него темноту и уже не слыша фразу узника, брошенную ему в спину.
— Да, Ваше Величество, всё очень скоро будет решено.
А на рассвете защитный барьер, разделяющий Элфгарские земли и Валлию, пал.
Глава 21
С самого утра я не находила себе места: всё валилось из рук, не было ни аппетита, ни интереса к книгам, ни даже желания покататься верхом. Внутри росла и крепла непонятная, но вполне ощутимая тревога. И как бы я не гнала её прочь — она лишь сильнее впивалась в душу, выкачивая все положительные эмоции и оставляя только холод и липкий страх. Казалось, вот-вот произойдёт нечто ужасное, и я ничего не смогу сделать. Ни помочь, ни изменить.
Но, как бы странно это не звучало, больше всего я переживала за Морано. В голове постоянно крутились его слова: «Если все получится…» И это пресловутое «если» царапало душу сильнее тревоги.
Весь день я ходила сама не своя, а к вечеру меня и вовсе начало потряхивать от напряжения. Я закрылась в своей комнате, чтоб никого не видеть и не слышать, и хоть немного успокоиться. Тарг, весь день тенью следовавший за мной, остался охранять дверь снаружи. Теодриг, принесший мне успокаивающий чай, пытался подбодрить меня, но и сам заметно переживал.
— Милорд справится, — в очередной раз повторил дворецкий, ставя поднос с чашкой дымящегося напитка на прикроватную тумбочку. — Нужно верить в него.
Звучало это как-то не совсем уверенно, но старичок выдавил из себя улыбку, думая, что это меня убедит. Не убедило.
— Мы точно ничем не можем ему помочь? — Если Теодриг постоянно повторял, что все будет хорошо, то я каждый раз задавала этот вопрос в разных его вариациях, на что неизменно получала одно и то же.
— Вы и так ему помогли. Теперь остается только ждать и на… — дворецкий запнулся и тут же поправился, — верить.
— А разве от веры есть какая-нибудь польза? — удручённо поинтересовалась, глядя в пустоту.
Больше с дворецким мы не разговаривали. Теодриг, постояв немного рядом и проследив, чтобы я выпила весь чай, ещё раз попытался убедить и себя, и меня, что всё будет хорошо, а затем покинул мою комнату.
Тревога же достигла своего апогея, и я готова была сорваться с места, чтобы… что? Вот что я могла сделать в данной ситуации? Как могла помочь Морано? Неужели единственный выход — сидеть и ждать? А если лорд…? Нет!
Встряхнула головой, отгоняя неприятные мысли. Ведь если бы с ним что-нибудь случилось, я бы почувствовала? Клятва верности была бы расторгнута. Но пока я ничего, кроме беспокойства, не чувствую. Как же трудно просто сидеть и ждать, зная, что ничем не можешь помочь.
Я несколько раз прошлась по комнате, обогнув её вдоль и поперек, открыла окно, так как мне показалось, что стало слишком душно, и уже собиралась прогуляться в саду, как внезапно все чувства обострились, и пришло осознание, что я в комнате не одна. Замерла, не дойдя пару шагов до входной двери. По спине пробежался холодок, дрожью отзываясь во всем теле.