Вот так просто? Как-то с трудом верится…
— Это… правда? — с сомнением спросила я, за что получила грозный взгляд.
— А вы хотели услышать от меня что-то другое? — Отчеканил тёмный, глаза которого медленно заполнялись чернотой.
— Простите, — стараясь унять дрожь в голосе и ногах, я с трудом вымолвила следующие слова: — но я вам не верю. Мне кажется, что вы знаете больше, просто не хотите мне говорить…
— Как знаете. — Морано на мой выпад внешне оставался невозмутим. — Но я не собираюсь ничего вам доказывать. А ваши обвинения в мой адрес безосновательны. И если вы собираетесь их озвучивать, то обязательно перед этим хорошенько подумайте. Ведь если не сможете их доказать, то поверьте, наказание за это последует суровое.
— Я не… — Растерялась я. — Даже не думала… Просто…
— Не стоит врать. Я знаю, о чём вы подумали, — прервал мой невнятный лепет Морано, — и скажу вам одно: всё, что я делал — я делал не по своей доброй воле. Сохранение вашей жизни и обучение, принесение клятвы верности — это всё воля Тьмы. Я просто следовал её велению. И только это. В противном случае, мы бы с вами сейчас не разговаривали.
Умом я понимала, что он прав. Тёмный ничем мне не обязан и ничего не должен. Но почему тогда его слова острыми гвоздями вколачивались в самую душу. Почему было так больно и обидно?
— Скажу вам прямо: вы живы и находитесь сейчас в моём доме только потому, что мне так приказали, — с нажимом на последнее слово произнёс мужчина. — Я не знаю, зачем вы понадобились Тьме, но мне вы не нужны.
Я сидела и хватала ртом воздух, не в силах что-то сказать. В груди сдавило так, что стало трудно дышать. Почему? Почему его слова так сильно задели меня?
— Что ж, — стараясь говорить спокойно, ответила я. Но это было ох, как нелегко. Внутренняя дрожь прошлась по всему телу и остановилась на кончиках пальцев. Сжав их в кулак, чтобы тёмный не видел, как они подрагивают, поднялась со стула. — Раз я вам не нужна, тогда прошу простить, что стесняю вас. Я сегодня же покину этот дом.
На последней фразе голос предательски дрогнул. Развернулась к двери, чтобы уйти, когда услышала:
— Вы никуда не уйдёте.
— Что? — обернулась, не веря своим ушам. Обида в душе смешивалась в гремучий коктейль с нарастающей злостью. — Почему?
— Потому что вы опасны для общества. Я не могу допустить того, чтобы вы разгуливали среди магов, являясь для них потенциальной угрозой. — Холодно прозвучало в ответ.
— Вы не можете закрыть меня в своём доме…
— Могу. И если надо — сделаю.
И моё терпение лопнуло.
— Вы… вы… — я задыхалась от собственных эмоций, рвущихся наружу. Я тонула в них. И сдерживать их не собиралась. Слишком много накипело. — Знаете, что! Вы бессердечный, надменный, эгоистичный, жестокий тиран! Как вас вообще терпят ваши слуги? Лично мне вы противны!
— А вот это вы зря. — Ледяным тоном проговорил тёмный, отчего у меня мороз пошёл по коже.
Он метнулся в мою сторону, и я глазом даже не успела моргнуть, как стул, на котором сидела, отлетел в сторону, а я оказалась зажата между стеной и разозлённым мужчиной. Он вдавил меня в поверхность стены так, что стало трудно дышать, и склонился ко мне. Его шумное дыхание опаляло кожу возле уха, поднимая жар внутри. Совершенно не к месту вспомнился сон, в котором точно также начиналось всё с горячего дыхания. Жар в теле усилился, концентрируясь на щеках и где-то внизу живота. Я в панике забилась, пытаясь вырваться из хватки Морано, но силы были неравны. В этот момент я чувствовала себя маленькой пташкой, угодившей в лапы огромному тигру, который был очень голодный и очень злой.
— Запомните, — раздалось у самого уха, — помимо магии, которая на вас не действует, есть еще и другая сила — физическая. — Меня оттеснили от стены и с силой толкнули вперед, впечатывая в неё вновь, вырывая болезненный стон. — Если вы думаете, что я стерплю такие оскорбления в свой адрес, то вы очень сильно ошибаетесь.
Меня снова с чувством приложили к стене, вдавливая в неё ещё больше, будто хотели сравнять с её поверхностью.
— Говорите, я вам противен? — Процедил Морано, склоняясь ещё ближе.
И в этот миг мне стало по-настоящему страшно. Слишком многообещающе звучали его слова. Слишком яркие молнии сверкали в глазах. Слишком горячие губы коснулись шеи. Дернулась, как от удара, но вновь была обездвижена чужими руками.
— Н-не надо, — в тщетной попытке вырваться, дернулась снова. — Пожалуйста…
Но меня не слушали, продолжая терзать нервы, душу и тело. Руки мужчины держали крепко, в то время, пока короткие, смазанные поцелуи медленно, но верно спускались с шеи всё ниже. Сердце то замирало, то ускоряло ход, желая сбежать от тёмного куда подальше. И я была полностью с ним согласна. Вот только шансов на спасение у меня не было. А было лишь участившееся рваное дыхание, острые ощущения от прикосновений твердых губ к коже, и внутренняя дрожь во всём теле.