Вот и ходил Шойс по спущенному с орбиты полевому кухонному блоку, заглядывая в каждую миску, периодически подключаясь на разных этапах в процессу приготовления и выспрашивая все и всяческие тонкости. В нормальной бы жизни ему, может, и не рассказали бы всех уловок, но пойди, откажи руководителю операции. А уж что-что, а проводить допросы настроенных на сотрудничество сакс умел.
В итоге он настолько овладел искусством приготовления таиксаны, что случись тут комиссия из «Кулинарной Ойкумены», первый приз Декстеру был бы гарантирован. Донкат сильно подозревал, что Шойс теперь способен приготовить этот салат (да будь он проклят, зараза) ночью, после трехдневной пьянки, болея гриппом и будучи дважды контуженным.
Но, кажется, к исходу пятого дня начал уставать и он.
– Покурим? – устало предложил Степа, провожая взглядом очередную одну группу «очищенных», выходящую из блока. День сильно клонился к вечеру, поток людей и не думал заканчиваться, сил не было совсем, и сейчас вся эта их затея казалась полнейшей глупостью. Ну в самом-то деле, где были его мозги, когда он на это соглашался? Салатом всех кормить. Противоядием от паранормальной личности. Бред, согласитесь? А Соловей куда смотрел? А общинники? Коллективное помешательство, иначе не назовешь. Ну какого Таиксану они тут могут поймать?
– Давай, – согласился сакс. Былого задора в его голосе уже не было. – Хоть какое-то разнообразие.
– Мы вышли, – оповестил Донкат Матвея. – Минут пятнадцать.
– Лады, – согласился тот. – Следующих я приму.
И махнул рукой, показывая конвойным, чтобы заводили очередную партию.
На улице уже вечерело. Тихий закат обволакивал все вокруг, вдалеке негромко шумел лагерь беженцев, с дугой стороны доносилось басовитое гудение двигателей орбитальных транспортов – очередная порция «очищенных» отправлялась наверх.
Степа щелкнул зажигалкой, прикурил, с наслаждением затянулся и привалился спиной к стенке блока.
– Шойс, – позвал он.
– Ум-м? – отозвался сакс, сосредоточенно раскуривавший свою сигарету.
– А какой-то ты подозрительно красивый стал в последнее время, – Донкат начал присматриваться к разбойничьей роже Декстера.
– Но-но, – сакс демонстративно сделал маленький шаг назад. – Ты, это, поосторожнее с эмоциями, Элечка тебя не поймет.
– А зря, – Степа выпустил струю дыма. – К тебе если внимательно присмотреться, то знаешь, что можно увидеть?
– Ну? – криво ухмыльнулся сакс. – И что?
– Да то, что цвет лица у тебя ненормально здоровый, – укоризненно объяснил ему Донкат. – Глазки белые, ногти розовые.
Декстер тут же уставился на свои пальцы, как будто их стало в два раза больше.
– Ты хочешь сказать…? – начал он.
– Ты когда последний раз ел наш салат? – Донкат сделал еще одну глубокую затяжку.
– Сил моих больше нет, – проникновенно поведал ему сакс. – Уже в горло не лезет. Наелся.
Степа недоуменно поднял брови.
– Шучу, – «сдался» Декстер. – Просто забыл, прямо сейчас и пойду. Только докурю.
Он показал зажатую в пальцах только что прикуренную сигарету.
– Нет уж, – Степа остановил его жестом. – Никаких «прямо сейчас». Хрен его знает, что там сейчас происходит. Вот выйдет очередная партия – и перед следующей зайдем. И вообще, Шойс…
– Понял, понял, – сакс традиционно плохо воспринимал роль пойманного на горячем. – Подожду и приму. Не надо меня тут экзекуции предавать.
– Чему придавать? – не понял Степа.
– Неважно, – Декстер махнул рукой. – Важно то, что очень скоро я опять стану зелененьким и добреньким.
Он скорчил рожу.
– Да, я не говорил тебе, что большое количество таиксаны способствует повышению мозговой активности, нет? Умнее можешь стать.
– Если таким же умным как ты, – Степа оценил, сколько осталось до фильтра курить, – то я столько не съем.
– Это комплимент, или наоборот? – не понял Декстер.
– Крайняя степень восхищения, – Степа щелчком выкинул бычок. – Все, выбрасывай. Вон народ уже выходит, нам бы успеть до следующей партии.
– Да ладно, – сакс оценивающе посмотрел, как из задней двери карантинного блока выходят мало что понимающие люди, с удивлением глядящие на всего лишь двух встречающих их бойцов в полевой форме, без брони, которые указывали направление дальнейшего движения.
Контраст был более чем разительным. До карантинного блока – огромная, со всех сторон простреливаемая территория, патрулируемая неслабым количеством вооруженных до зубов и бронированных дальше некуда солдат. Грозные предупреждения, ожидание в карантинном лагере и напряженная атмосфера.