Возбужденный, он поднялся, и твердым, быстрым шагом двинулся в сторону дома. Наконец в голове воспрянули слова Джона об извинениях, воображение юноши быстро нарисовало картину: В лавке старика-мастера стоит он, мелкий и жалкий, опустив глаза в пол, выпрашивает извинения, а отец с сыном, своими тупыми рожами смотрят на него свысока.
“Нет, нет, нет” – мотая головой, вслух сказал Томас, не обращая внимания, на удивленные взгляды прохожих.
Как всегда, его встретил скрип покосившейся крыши, его старой хижины, сейчас он ненавидел всем сердцем свое жилище, стены, с пожелтевшей краской, скрипучий пол, жёсткую постель. Все вокруг будто было создано, чтобы вызывать тоску. Cвой дом он ненавидел не всегда, он был не из тех, кто чувствует презрение к родному из-за личный несостоятельности, его тоска была другого рода. Он искренне любил свой дом, потому его сердце и болело, не потому что дом не тот, а потому что с домом не так.
Зайдя домой, Томас сразу повалился на кровать. Аэрон, тот убийца из клетки захватил все его мысли. Юноша старательно вспоминал, все, что он о нем слышал:
Это был не обычный преступник, а сын семейства Глорис, некогда богатейшего на Большом Острове. Этот род по праву считали хозяевами гавани, это был богатый торговый клан, корабли которого доходили до севера Материка, говорят, это было время, когда порт был богатейшим, город был полон жизни, а улицы полны счастливых людей. Но однажды, как говорят люди, король вероломно решил забрать состояние рода, глава семейства бросил ему вызов и был убит. Осиротевший Аэрон был вынужден с ранних лет трудиться, чтобы помочь прокормить матери младших сестер и брата.
С 15 лет он ходил в море на рыбацких и торговых кораблях. Молодой человек месяцами не бывал дома, но зато смог спасти свою семью от нищеты. Со временем он нанял собственный бриг и команду, на котором ходил так далеко на север, куда не отваживался ни один капитан Большого Острова. В городе, Аэрон был известен как лихой сорвиголова, мужчины уважали его бесстрашие, а женщины любили его прекрасные голубые глаза. Так продолжалось 13 лет. Но однажды, вернувшись из очередного плавания, он обнаружил, свой дом разрушенным, а семью исчезнувшей.
Говорят, все началось со случая, который стал причиной смешков на рынках и хохота в тавернах:
Финн, младший брат Аэрона, так ловко запустил камнем в коня, что тот взбрыкнулся под всадником и свалил того в свежий навоз. Случай непримечательный, если бы всадником не был бы сам принц.
История веселила народ, пока через несколько дней не настигло королевское возмездие. Мальчишку вздернули. Принц приказал сжечь дом, а имущество конфисковать в пользу короны. Народ особенно жалел несчастных сестер, королевич забрал их с собой и обесчестил.
Часовые видели, как принц, верхом выезжал из замка, в сопровождении четырех гвардейцев, как только весть о возращении Аэрона, разнеслась по городу. Моряк встретил его, у пепелища собственного дома.
- Здравствуй, Аэрон! - прокричал тщедушный рыжеволосый юноша верхом на скачущем коне.
Принц с четырьмя телохранителями окружили Аэрона.
- Ты же понимаешь, что я вершил королевское правосудие!
- Да, милорд.
- А ты умнее, чем о тебе говорят. Знаешь, что, я могу быть милосердным, я пощажу тебя и твоих сестер, любой благородный человек примет за честь, взять одну из них в жены после меня! Я действительно сделаю это, если ты поклянешься мне в верности!
- Как скажете, ваша светлость, - ответил Аэрон.
Принц со своей свитой спустились с коней, после чего Аэрон, стоявший перед ним на коленях, резко поднялся, выхватил меч из ножен и срубил рыжую голову. Ошеломленные телохранители схватились за мечи, но Аэрон зарубил одного за другим.
После, Аэрон попытался уплыть из города, но стража схватила его у пристани, и посадила в клетку.
Еще вчера, Томас считал Аэрона - обыкновенным торговцем, а эту историю – красивой сказкой, выдуманной народом, для собственного развлечения. Но после пережитого этим днем, юноша поверил в нее всем сердцем.
В воображении Томаса, прочна укоренился величавый и свободный Аэрон, вскоре к нему присоединилась фигура самого юноши, он фантазировал о приключениях, которые им предстоит пережить, о мудростях, которыми моряк с ним поделится. Когда юноша рисовал в голове сцены героических спасений друг друга, одна безумная мысль неожиданно вытесняла все прочие. Томас подумал: “А вдруг Аэрон мой отец? Матушка же рассказывала, что отец был моряком”.
Мысль укреплялась фантазиями, и юноша заснул сладким сном.