Глава 3.
Томас проспал до вечера. Поднявшись с постели, он подошел к матушке, которая стояла у очага, грея суп на огне. Это была женщина чуть за тридцать, ещё сохранившая свою красоту, но добрый, уставший взгляд говорил о прожитых годах, полных трудностей.
Она встретила его беспокойным взглядом и, увидев грязное, опухшее лицо, немедленно заставила умыться, а после, а после тарелки супа начала расспрашивать. Томас рассказал все, как было, он не таил ничего от матери, они редко разговаривали, но он знал, что она всегда его поймёт, они любили друг друга той тихой любовью, которая всегда живёт в домах добрых, людей, чья жизнь полна невзгод.
Мать как-то странно изменилась в лице во время рассказа Томаса, а после сказала.
- Мне знакомо это имя, хороший человек, он знал твоего отца, ходил с ним в плавание.
Юноша помолчал некоторое время, он ждал пока она сама подтвердит его догадки. Но женщина молчала.
Наконец Томас вздохнул и прервал молчание:
- Завтра я пойду к нему.
- Тогда захвати моих гостинцев, сейчас напеку, завтра как раз выходной дали, думаю, ему понравятся мои пироги. Тебе хватит времени с ним пообщаться, говорят его корабль придёт завтра, уверена, эти сорвиголовы опять спасут его, поэтому лучше не тяни с походом к нему, иди, пока он не сбежал.
- Хорошо, матушка, - с улыбкой ответил Томас.
Глава 4.
Поужинав, он снова лег в кровать, но долго не мог заснуть из-за роя мыслей в его голове.
- Вдруг, это и есть мой отец? - одолевала мысль юношу, Томас хотел поскорее увидеть Аэрона, уплыть с ним с острова, он хотел стать, как Аэрон. Юноша хотел покинуть свой остров не потому что не любил его, а потому что душа его не могла больше терпеть этой тихой тоски родного дома, несправедливости и собственной беспомощности. Он не хотел сбежать, он желал окрепнуть вдалеке от дома, чтобы вернуться мужчиной и изменить все, этого больше всего на свете, желала его юная душа.
В другом углу хижины тихо плакала мать, но Томас не мог её услышать, его мысли завлекли его слишком сильно.
Юноша встал рано утром, собрал мамины гостинцы и вышел из дома, он пошёл быстро, хотел быть уверенным, что застанет Аэрона до побега. Его дыхание было неровным, он волновался, мысли о том, как Аэрон расскажет ему об отце и не только, будоражили его разум. Подходя к площади, он достал несколько самокруток, чтобы угостить Аэрона, но вдруг он увидел клетку пустой.
В голове пронеслась мысль - не успел!
Томас расстроился, что упустил такой шанс, ведь он не знал, когда Аэрон снова окажется в его краях. Он продолжал смотреть на пустую клетку с негодованием, он думал долго, пока его не привела в чувство надежда, что в следующем году корабль Аэрона обязательно зайдёт снова на рейд, и Том пойдёт туда матросом.
Томас зашагал в сторону дома, пока не увидел виселицу, в петле висел труп, юноша подошёл ближе, чтобы разглядеть тело. Труп раскачивался на веревке, а длинные чёрные волосы развевались по ветру и бились о верёвку. Некогда прекрасные глаза были на выкате, они стали пустыми, все еще голубые, но совершенно безжизненные. Дыханье Томаса остановилось, сердце замерло, а по опухшему лицу потекли слезы.
Глава 5.
Центральная площадь городка, представляла из себя вытоптанную землю, частично устланною досками, сгнившими от сырости. Утром был дождь, и площадь снова превратилось в месиво из грязи, отходов и дождевой воды.
По дощечкам, со стороны порта, шел мужчина, в высоких сапогах из дорогой кожи, он был одет во все черное, его рукава были пропитаны морской солью, придавая им серебренный оттенок. Это был Кальвин, молодой мужчина лет тридцати. Его появление всегда вызывало споры касательно его профессии, одни утверждали, что он торговец, другие настаивали, что он пират. Когда кто-то решался спросить у него напрямую, моряк отвечал, что еще не определился.
Когда Кальвин дошел до площади, он начал что-то искать глазами, наконец взгляд остановился на виселице, моряк выругался, после чего на его раздосадованном лице пробежала короткая улыбка, затем обратил внимание на юношу, стоявшего перед виселицей. Он стал рассматривать его со спины, Томас стоял неподвижно, медленно застревая сапогами в грязи, рядом валялась опрокинутая корзина.
Кальвин подошел к юноше и спросил:
- Ты знал его?
- Ты опоздал. – безразлично сказал Томас.
Кальвин вздохнул, почесал шею и ответил:
- Я не опоздал, я пришел в назначенный час.
Томас указал пальцем на тело и повторил:
- Ты опоздал.
После этих слов, бледный и безжизненный юноша повернулся и зашагал в сторону дома.
Кальвин простоял пару мгновений в неловкой позе. Его мучила вина перед Аэрон, хоть темную часть его души обрадовала возможность стать постоянным капитаном, он понимал, нельзя возвращаться на корабль ни с чем.