– Ну всё, колено скоро заживёт. Теперь покажи ладони.
Я покорно выполнила просьбу и развернула руки ладонями кверху.
– Тоже не так плохо, – Продолжил он. – Но рану лучше закрыть, иначе может начаться воспаление. Я наложу повязку. Когда будешь дома, сними её. После чело промой антисептиком.
– Хорошо.
Константин старался не смотреть мне в глаза. Это настораживало. Он молча перевязал мне одну ладонь, а следом и вторую. Я чувствовала себя виноватой, но в тоже время не могла понять за что именно.
Дверь палаты распахнулась и вошел отец Константина. В руках он держал небольшой планшет, в котором явно что-то искал.
– Софи, рад сообщить, что ты абсолютно здорова. – Сказал он, не отводя пристального взгляда от планшета.
– Здорова? – С недоверием переспросил Константин.
– Да. – Утвердительно повторил его отец.
– А как же головная боль и тошнота? – Не унимался Константин.
– Об этом не беспокойся. Организм молодой девушки отреагировал так на экстремальную ситуацию. Я бы не стал заострять на этом внимание. А что касается ушибов, то медсестра их обработала, поэтому воспалительных процессов быть не должно. Я на всякий случай выпишу слабый антибиотик, он поможет организму быстрее восстановиться. Рецепт можно будет забрать у администратора.
– Спасибо. – Робко ответила я.
– Ну что же, тогда не смею вас больше задерживать. – Сказал врач с натянутой улыбкой. – Мой сын вас проводит. Всего доброго.
Оставшись в палате вдвоём, я встала с кушетки и попросила Константина выйти, чтобы я смогла переодеться. С трудом натянув на себя кофту и облегающие брюки, я вышла в коридор. Константин стоял, облокотившись спиной об стену, и казалось был чем-то озадачен. Он кинул на меня мимолётный взгляд, и мы направились к выходу.
В воздухе больничного коридора витал едкий запах медикаментов и валерьянки. Запах был настолько сильным, что с непривычки у человека запросто могла закружиться голова.
Пациенты, которых мы встречали на своем пути, в большинстве своём были преклонного возраста. В основном они передвигались при помощи колясок, и только в единичных случаях можно было заметить кого-то идущего без чьей-либо помощи. На лице абсолютно каждого читалось выражение опустошённости.
– Кто эти все люди? – Спросила я Константина.
– От этих стариков отказались родные и они вынуждены доживать последние дни своей жизни здесь. – По отстранённому голосу Константина было понятно, что он не особо хотел говорить об этом.
– Почему именно в больнице? Ведь есть же специальные учреждения, где за ними заботятся и ухаживают. – Не унималась я.
– Здесь тоже о них заботятся. Ты знаешь что такое Хоспис?
– Думаю, да.
– Мы с тобой находимся как раз в нём. В основном все пациенты этого отделения неизлечимо больны, им уже ничего не поможет, и они это прекрасно осознают. Но несмотря на это, мой отец старается помочь каждому нуждающемуся и облегчить их последние дни жизни.
– Я даже не знала, что в этой больнице есть такое отделение.
– И не ты одна. Редко кто желает знать об этой стороне жизни. – С досадой произнёс Константин.
Мы вышли из больницы и молча направились в сторону парковки. Я больше не решалась что-либо спросить, так как поведение Константина меня слегка настораживало. После разговора с отцом что-то в нём изменилось.
Мы сели в машину и Константин, как и обещал, повез меня домой.
Всю дорогу в машине играла приятная непринужденная музыка. Константин всё также продолжал молчать, смотря исключительно на дорогу. Мне стало неловко. Я не знала что с ним происходит, но чувствовала, что что-то не так.
– С тобой всё в порядке? – Я решила наконец-то прервать молчание.
Он ничего не ответил. Его руки так крепко вцепились в руль, что побелели костяшки в районе пальцев. Это выглядело так, словно он пытался сдержать подступающий гнев.
– Поговори со мной. Что происходит? – С напором сказала я.
Напряжение в воздухе нарастало с каждой минутой. Я не знала как себя вести. Неожиданно Константин резко повернул руль вправо, и машина съехала на обочину дороги. Мы остановились. Мои руки задрожали, а сердце бешено заколотилось.