- Джорундр опасен, - спокойно, но быстро заговорил Элион, не прерывая с ним зрительного контакта. - Он собирается бежать. У него недалеко спрятаны свитки магии разрушения, и всё тут может взлететь на воздух, если ты не вмешаешься.
В Бруме тюремное помещение устроено крайне просто. Никакой особенной защиты от магии здесь не имелось даже близко. Всех волшебников отвозили на островную тюрьму Анвила, в Имперский Город или крепости Скинграда, где стены зачарованы от магического воздействия заключенных.
Элион оттолкнул от себя стражника, который вяло подался назад со стеклянным взором, говорящем о глубоком трансе, и поспешил дальше по этажу в сторону оружейного хранилища.
- Я… должен остановить убийцу, - пролепетал едва слышно околдованный Элионом, страж.
Эльф услышал крики за своей спиной, еще не успев дойти до цели назначения.
На склад он проник невидимкой, там же переоделся.
Я должна узнать его по черной мантии и жесту, словно он смотрит за горизонт, приложив руку ко лбу.
Элион долго не появлялся, меня трясло и от нервов и от холода. Кто-то из наружней охраны неожиданно стал подниматься на стену. На моей стороне никто не дежурил, там было много бочек и, судя по ограждению, эту часть ремонтировали. Я шустро схватилась за веревку и посмотрела вниз. Примерно четыре этажа, и я боюсь высоты. Руки дрожали, но выдать себя нельзя. Если меня поймают - конец всему. Я оттолкнулась от каменной поверхности стены, зажмурилась и стала буквально падать - руки скользили на тонкой веревке. Я изо всех сил старалась сдержать скорость падения, но всё равно упала с двухметровой высоты. Всё было в порядке - просто немного отбила пятки и нелепо поскользнулась на гололеде. Потом, позабыв про веревку, ретировалась к дубовой рощице, и поняла, что всё это время за моим падением наблюдал какой-то бродяга. Я замерла перед ним. В лице мужика мелькнул страх, и он припустил прочь по улице. Темное Братство так не работает. Темное Братство не оставляет и намека на свидетеля, а я допустила серьезную ошибку. Я побежала за ним, не зная толком, что сделаю, когда поймаю.
- Помогите! - неожиданно заорал он, а потом внезапно рухнул на колени и медленно повалился в сугроб, скатился в канаву. Мимо меня пролетела высокая фигура стражника в черной накидке. Он подскочил к бродяге, склонился над ним. Мне показалась огромной его ладонь - вытянутой, с длинными, изящными пальцами. Я не слышала, что он шептал, но бродяга закрыл глаза. Когда стражник повернулся ко мне, поднял забрало шлема, я увидела лицо Элиона.
- За мной, - велел он.
Уже вечерело. Я, почти задыхаясь, быстрым шагом шла по тонкому слою снега, под которым таился коварный лед. На каждом втором шагу едва не падала.
- Впереди наемная повозка - нам к ней, - услышала я ровный шепот Элиона, когда мы вышли к жилой улице.
На ходу он снял и выбросил шлем, накидку, рукавицы, всё это оставив в глухом переулке. Я стянула с головы капюшон и надела пеструю шляпку.
Только в экипаже я согнулась пополам, обхватив себя руками за плечи. Нога нервно дергалась. Я молчала. За занавешенными окнами пролетала, сверкая теплыми фонарями, Брума. Элион продолжил смену внешнего вида, избавился от наспех напяленной кирасы, остался в рубашке и брюках. Когда мы проезжали мимо реки он выбросил обмундирование стражника в воду.
Я старалась не думать, что он едет убивать второго человека, женщину по имени Арнора Аурия.
- Я не могу, - затравленно прошептала я. - Дело не в моральной стороне даже, а просто в том, что я слишком нервничаю, и не в силах успокоиться, это легко выдаст тебя, в чём не будет никакого смысла. Боги… - меня резко замутило, живот скрутило болью.
Элион положил мне на лоб свою холодную руку:
- Дыши глубже. Посмотри на меня.
Я взглянула ему в лицо.
- Цель ликвидирована. Стражнику за это ничего не будет - я оставил свитки магии разрушения неподалеку от камеры Джорундра. Расследование окажется только в пользу парня. Что касается Арноры - с ней всё куда проще, и твоя помощь мне не понадобится.
- Не убивай ее, - одними губами прошептала я, сжав его руку, - пожалуйста. Пожалуйста…
Я была готова умолять его. Я была готова в истерике сжать его руками и не отпускать. Угрожать ему стражей или выкинуть еще какую-нибудь глупость. Элион молчал, глядя мне в лицо. Он покачал головой:
- Это невозможно отменить.
- С чего ты взял? - раздельно прорычала я, сжав его руку до боли в пальцах и сверля взором его глаза. Но он не вырывался и отвечал всё так же убийственно спокойно:
- Ты не дочитала, верно? Братству известны планы Арноры. Она связалась с куда более крупной шайкой, сдав мужа. Это означает размах побольше. Это означает - умрет много людей. Арнора опаснее Джорундра. Она очень умна. Если я кажусь тебе лицемером, ты не видела еще игру этой актрисы.
- Элион, с чего ты взял, что это твоё дело?
- Не моё. Но почему это должно меня останавливать?
- По логике вещей, должно!
- В Обливион логику. Мне просто нравится убивать, и я подчиняю свое желание некоторым правилам, - ответил он, пожимая плечами.
В ту секунду в моей голове словно что-то встало на место или напротив - перевернулось.
- Ты не остановишься. Никогда. Однажды станет мало убивать по одному.
Элион молчал.
Я закрыла глаза и покачала головой:
- Тебя никто не сможет остановить, если ты станешь могущественным, у тебя на руках будет капюшон Ноктюрнал и белая грамота.
- Я не воплощенный даэдра, а рядовой ассасин. У меня нет цели захватывать мир, а могущество необходимо мне только в качестве научного поиска истины на практике. Убийство - моя поэзия, массовая резня не интересна. Хватит. Не смотри на меня так, я этого не выношу.
Мы остановились в таверне.
До тех пор, пока человек перед нами человечен, мы способны принять в нём то, что он убийца. Ему достаточно быть красивым, обаятельным и обрывать жизни где-нибудь дальше от нас. Тогда происходящее еще хранит на себе налет некоторого романтизма, но когда ты близко, когда ты в двух шагах от его жертвы, неожиданно очень хорошо понимаешь боль противоречия внутри. И вот уже убийства становятся отвратительны. Любые - будь то казнь, война или заказ Братству. Когда же мы успели пресытиться смертью? Когда мы успели обнулить ее до шутки, унизить до экранного глянца? С каких пор человеческая жизнь для нас стала поводом описать ее покрасивее, полюбоваться на нее и посетовать на нереалистичность подачи с экрана?
Смерть стояла прямо передо мной. У нее светло-серые глаза, острые уши и нежная улыбка. Она обольстительна и сильна. Смерть Арноры Аурии, которую я не могла спасти, потому что это значило погубить Элиона.
Никогда до той ночи я не испытывала такого страшного одиночества. Я думала, что буду готова находиться подле альтмера во время исполнения контракта. В конце концов, я чувствовала его. Но непосредственная близость всё меняет.
Он переоделся и уже собирался выйти из комнаты, но что-то остановило его. Обернулся на меня и серьезно посмотрел в глаза. Странно прозвучал вопрос:
- Каждый из нас дерется на своем фронте в одиночку? Не от этой ли расколотости рождается боль мира?
Это случалось редко. Когда он снимал маски меньше, чем на секунду, разглаживалась упрямая морщинка на лбу, безразличных, холодный взор смотрит сквозь тебя, голос больше похож на шорох ветра. В такие секунды он отчего-то говорит загадками, и мне кажется - я вот-вот что-то слишком хорошо пойму.
Тихо хлопнула дверь, он вышел. За окном начинался снегопад. Мне бы подумать о том, как я буду управлять Изольдой в непогоду, но меня это мало волновало. Не отрываясь, я смотрела на свечу перед собой и зябла. Каждая мышца напряжена - тело желало действовать, сила сопротивления происходящему разрывала на куски.