Он стал другим. Раньше он не подошел бы к такому демону на пушечный выстрел. Верно, что встречаться с ним в Обливионе опасно, но сейчас он был на своей территории, а даэдра - в ловушке.
Элион и ксивилаи смотрели в глаза друг другу. Так длилась их битва. Воздух дрожал, чуть ли не трещал разрядами золотистых молний. Альтмера немного приподняло над снегом, его растрепанные волосы, точно под водой, потеряли вес, лицо сделалось словно бы окаменевшим, а на лбу вздулись вены. Я ощущала, как напряжение сжимает сосуды в моем теле и не могла себе представить бой, что длится сейчас на территории рассудка эльфа.
Думала - я просто упаду, выключусь, но всё-таки стояла, не шелохнувшись. Демон неожиданно исчез, и я сначала решила, что он сбежал, но увидела перед собой горсть черной золы. Элион покачнулся, закрыл глаза, из левого уха его шла кровь, он медленно сел в снег на колени. Я смогла сделать к нему лишь пару шагов и тоже упала.
- Дай мне минуту, - прохрипел он. - Потом пойдем к дороге и найдем Изольду, продолжим путь. Есть вероятность, что ксивилаи успел кого-то предупредить о месте коронации Мартина. Нужно провести ее до открытия великих Врат. Долго крепость Клинков не выстоит.
***
Есть такое состояние, когда у тебя температура примерно под сорок, и всё начинает раздражать, нет аппетита, без одеяла слишком холодно, а с одеялом слишком жарко, в горле саднит так, что разговаривать больно, а порой и дышать. Нужно прибавить к этому мигрень, которая пронзает всю черепную коробку, когда смотришь на что-нибудь яркое.
- Тебе так же плохо? - хрипло спросила я эльфа.
Мы остановились в таверне утром, на рассвете. Кожа ожогами не покрывалась, но, как указывалось выше, кровь в жилах словно взбесилась. Наши с Элионом лица были скрыты шарфами и капюшонами.
Обиднее всего, что теперь на меня не действовал кофе и почти не воспринимались наркотики, а так же - большинство зелий.
- К этому легко привыкнешь, - ответил Элион. - Скоро захочешь спать. Это не обязательно, нервная система не устает, но солнечный свет вызывает такой эффект.
- Не прогуляться мне в полдень по Эльфийским садам столицы, - печально вымолвила я.
Конечно, имелись и плюсы. Самоконтроль тела и инстинктов стал на уровни выше. Я приземлялась при падении мягко и легко, будто кошка. Мышцы приобрели акробатическую эластичность. Внимание - острое, как под постоянным действием кофеина или стимулирующего энергетика. Когда солнце не выжигает боль внутри мозга, цвета более насыщены. Меч и арбалет легче, владение ими маневреннее. Я всё еще неумеха, но у меня куда больше шансов успешно себя защитить, нежели раньше.
Мы проезжали мимо Брумы уже через неделю. О том, успел ли донести ксивилаи о наших планах, красноречиво говорило черно-багровое зарево над каскадными крышами Храма Повелителя Облаков.
Ситуация оказалась хуже, чем мы думали. Двое врат открылись справа и слева от ворот на территорию. В центре рождалось инферно из сажи и пыли. Именно там должны были появиться великие врата, через которые на землю ступит сам Дагон.
Итак, пророчество сбывалось. Император всё еще не был коронован, и драконьи огни не горели. А я не могла попасть на территорию храма просто из-за того, что она заблокирована родившимися Вратами.
В Бруме снова объявлено военное положение, вход в город запечатан. Ночью было ярко и светло, как днем из-за мерцающего пламени, окружающих врата. Клинки сдерживали осаду Храма…
- У тебя только одна задача - защищать императора, пока его пытаются короновать, - сказала я сдавленно, стараясь сдержать дрожь в теле.
Мы стояли у тропы к Храму. Звуки битвы уже доносились до нас.
- Тебя нельзя оставлять одну. Телепортируйся в Шпиль.
Я беспомощно посмотрела на Элиона:
- Прости. Это моя вина. Я думала о себе и о том, что ты с нами обоими сделал, не заметила нападения ксивилаи и выдала Дагону все планы…
- Искать виноватых сейчас не время, - ответил альтмер, отчего-то внимательно на меня глядя. Мне показалось - он в некотором замешательстве.
- Всё может пойти очень плохо, - прошептала я, снимая с пальца кольцо, - поэтому - телепортируй его в Шпиль.
- Что ты несешь?
- Не спорь! - рявкнула я, глядя в глаза альтмеру. - Это здорово выиграет время. Я однозначно уверена, где именно его величество будет в безопасности. Там можно провести коронацию, был бы Седобородый и священник. Но главное сейчас - жизнь наследника. Ни в тебе ни во мне не останется смысла, если он погибнет.
- Шей, тут полно даэдра, - став вампиром, цвет кожи Элиона из золотистого сделался более светлым, но мне показалось, что сейчас лицо его, точно снежное полотно, побелело, зрачки бешено расширились. - Я не оставлю тебя здесь!
- Перестань печься о своей жизни, - безжалостно нажимала я. - Не переживай, я спрячусь…
- Что ты такое говоришь, идиотка? Причем тут моя жизнь? - мне показалось, он ударит меня. Никогда он не смотрел на меня с такой ненавистью.
- Элион, - стараясь скрыть в голосе боль и обиду, вздохнула я, - ты должен это сделать. Сам знаешь. Я спрячусь, меня никто не найдет. Действуй.
- Если мы погибнем сегодня, то навсегда, верно? - уже тише спросил он.
- Похоже на то.
Элион привлек меня к себе, сжав за плечи. Я слышала, как колотится его сердце, вампирские инстинкты напряжены до предела. Это объятие сказало многое о том, кто он такой и что именно он видел во мне. Две тяжелые, холодные слезы потекли у меня по щекам, и я на себя разозлилась, смахнув их одной рукой.
- Я не собираюсь с тобой прощаться, - твердо и спокойно вымолвил Элион. - Я повторю, если не дошло - у меня нет намерения тебя отпускать, хочешь ты того или нет.
Резко выпустив меня из рук, он посмотрел мне в глаза тяжелым, сумрачным взором, затем коснулся двумя пальцами моей грудной клетки, зашептал что-то быстро-быстро. Я не смогла остановить его. Помню, перед глазами начала затуманивать мир мгла. Помню, как настала тишина, и из воздуха постепенно выветривался запах Элиона. Эльф торопился к Храму.
Он обнял меня на прощание так, как мать обнимает сына перед его уходом на войну. В этом не было ничего чувственного. Элион часто говорил про свое одиночество - что он привык к нему, что он его любит. Но я сделалась для эльфа другом, хотя он грозился отвинтить мне голову в подобном случае. Я стала тем, кто его понимает. Он предостерегал меня, но разве я слушала? Заразив нас обоих вампиризмом, он показал, что к друзьям относится так же, как к своему любимому клинку. Теперь ты - моё, и точка. Ребячливая, эгоистичная позиция, но он не знает иной. Однажды друг его уже бросил, и Элион, видимо, сделал вывод - не надо было его отпускать. Конечно, он не стал говорить со мной перед тем, как стать кровопийцей. Мешала гордость и страх.
Медленно, точно перо, опускаясь в глубокий сугроб, не чувствуя тела, я видела, как в гору торопливо шагает этот упрямый альтмер.
Он сотворил очень сильное заклятие иллюзии, сделал мое тело недвижимым и невидимым, а чтобы даже мое сознание не могло выдать меня рыскающим даэдра, заставил впасть в беспамятство.
Храм окружала стена огня. Здесь не умолкали крики и звон оружия, взрывы пламени и хлопки голубоватых молний. Маги держали вокруг территории щит. Элион вклинился в битву, как обычно - тараном. Невидимым тараном под сильным заклятием иллюзии.
У главных ворот сдерживали натиск лучшие из Клинков. Неожиданно ряды даэдрических паучих и ксивилаи прорезала голубоватая, призрачная полоса. Затем она сменилась черно-кровавыми брызгами. Элион продвигался сквозь группы даэдра невидимкой, пользуясь заклятиями паралича. Едва Клинки увидели героя Кватча, его без разговоров схватили и втиснули за ворота, крикнув:
- Западное крыло цокольного этажа! Быстрее, во имя Обливиона! - это был хриплый бас командира Стефана.
- Что мешает коронации прямо сейчас? - отдышавшись, откликнулся Элион.
- Проклятый Седобородый…
Альтмер ворвался на внутреннюю территорию, буквально заполненную магами. Они пытались сдержать рождение инферно, из которого мог появиться Дагон. Но все они были обречены, и лишь отсрочили катастрофу. Элион чувствовал кожей присутствие даэдрического лорда, и его сила неумолимо и явственно ощущалась каждой клеткой кожи. Если Дагон сделает шаг в этот мир, никто не остановит его. Ни Элион, ни эти храбрые воины.