Его злость ощущалась мной, как обещание вернуться. Он лгал. Элион столь же отчаянный, сколь и я, плевать он хотел на императорскую власть и свой конфликт с ней. И когда он повернулся ко мне спиной, показалось, меня обдало северным ветром.
***
Город жил. По белым мостовым у Башни сновали кибитки - чопорные и изящные, высокие, похожие на цилиндр, деревянные, не покрытые повозки, одноместные и четырехместные. Далеко впереди блестела черным золотом в свете заходящего солнца вода во рву. Дамы в меховых накидках, кавалеры в модных теперь широких капюшонах с росписью напоминали огромных птиц, откуда-то слышались выкрики булочника. До боли ярко неподалеку сверкал венценосной колокольней Храм Акатоша. Мир, сам морозных воздух, пропитанный искрами солнца, крики городских чаек - всё это показалось мне живым до странной, щемящей в груди тоски.
Я окончательно влюбилась в Нирн.
Торжествуя, восставали из-за горизонта Массер и Секунда. Я слышала в коридоре веселую песню горничной, напеваемую немного усталым, прерывистым голосом, человека, занятого работой.
Скоро сядет солнце, можно выйти к Эльфийским садам. В то время суток лишь парочки гуляют по узким аллеям, почти ручные лани и олени спят, не слышно пения снегирей. И сад погружается в нежную истому, окутанную в вуали снежного тумана.
Меня постоянно преследовала охрана, но это было достаточно незаметно. Обычно я прогуливалась недолго, чтобы не заставлять человека бродить за мной по холоду часами.
Я накинула на плечи легкую муфту, взяла с собой трость (с гололедом тут почти не боролись, приходилось выкручиваться), переоделась в простую и более удобную одежду, а затем вышла под легкий снежок в сад.
Там есть небольшой пруд, полностью покрытый льдом чистым-чистым, небесно голубым. И внизу, как за стеклом можно видеть темно-зеленые водоросли. Я любила это место - уединенное и застывшее в своей красоте.
Неожиданно я почуяла странный запах. Знакомый, но тревожный. Я остановилась, оглядываясь и пытаясь найти источник. Внезапно я почувствовала, что падаю во тьму. Словно чья-то злая воля схватила за ноги и дернула…
Я вскрикнула, больно стукнулась копчиком при падении о камень. Над моей головой мгла, отвратительно воняет отходами, сыростью, тиной.
- Шей, не кричи, - это был голос Антуанетты. Я увидела знакомые глаза и низ лица, прикрытый черным шарфом.
- У нас мало времени. Мы с Элионом встретились по дороге к столице. Слушай. Если хочешь бежать, то завтра вечером выйди в дворцовую купальню. Не в свою, а в общую, для отдыха благородных господ. Будь там после того, как башенные часы пробьют двадцать раз. Теперь лезь вверх, люк из канализации открыт. Скажи, что случайно провалилась…
Антуанетта улыбнулась мне, крепко поцеловала в щеку и, помахав рукой на прощание, исчезла в сумерках.
Тогда я поняла, что и правда соскучилась. Неар благороднее меня. Он способен отказаться от себя самого во благо мира. Я - нет. Я хочу жить, участвовать в происходящих событиях, а не контролировать их. Мне не терпится вернуться к тренировкам Винсента, к суровому силуэту Чейдинхола, к своему псу Мико. Я ведь могу вести с императором переписку - почему нет?
И пусть я люблю изо всех сил древний Силенум (а ныне столицу Киродиила), пусть я не отказалась бы от комфорта дворца, но лицемерие придворных, этикет, больше напоминающий жизнь в армии и, вообще, невыносимое подчинение расписаниям, совещаниям, бесконечным знакомствам с местными снобами… Это не моё, я зачахну. Прав был Винсент - либо я дам выход своей силе, либо она задушит без жалости, пока я ее игнорирую.
Я взлетела по липкой, скользкой лестнице к люку, где меня уже поджидали два стражника и бледный, взволнованный человек из личной охраны. Я виновато пролепетала:
- Простите, что заставила нервничать. Люка не заметила.
- Почему он был распахнут? - заорал на стражников мой сопровождающий. - Вы оба отвечаете за порядок. Кто открывал люк?
Этого, конечно, не видел никто.
Я волновалась за Антуанетту, потому что стражу сада буквально подняли на дыбы. Прочесали каждую тропинку, даже раскололи лед в пруду, отправили специальный патруль по канализации. Наверное, окончательно проверка утихла только к рассвету, когда я уже вернулась в свои покои.
Мне не хотелось ссориться с Мартином. Перед тем, как сбежать, я должна была оставить объяснение, поэтому написала письмо.
“Ваше величество, вы позволили себе решать за меня, заперев в Башне Белого Золота, как личную канарейку, ну, так разрешите крылатой птахе теперь высказаться и отплатить вам той же монетой. Сударь, я намерена вернуть себе свободу. Вы достойнейший император из когда-либо живших, я это знаю. Мне понятно ваше решение, и я не буду вас за него винить, не вините и вы меня.
Элион - большой ребенок с могуществом, до которого он не дорос. Он упрям в достаточной мере, чтобы вызвать острую конфронтацию между собой и властью. Пожалуй, я и впрямь плохо контролировала его, но я учту свои ошибки. Поверьте, пока я рядом с ним, у него есть то, что уравновешивает бурное стремление уничтожать всё подряд. Я его друг, так уж вышло.
Таким образом, учиняя охоту на него, пишите подле него и мое имя тоже. Искать и сажать на привязь вам придется нас обоих…”.
Я написала еще много и оставила в своей купальне, в ящике для одежды, куда никто не заглядывает. Мне не хотелось огорчать императора или ссориться с ним. Я надеялась, что написала свои мысли честно, не стремясь испортить отношения.
Вскоре мне предстояло серьезно пообщаться с Элионом.
Вечером, к восьми часам я надела пышное платье, спрятала под подолом то, что можно унести из своих вещей. Вместе с полотенцами взяла сменный комплект легких, кожаных лат. Прислуга была предупреждена о том, что я моюсь без помощи служанок, и я вошла в купальни одна.
Мне было страшно, я не знала, чего ждать. В жарком, душном помещении я с трудом переоделась в более легкий костюм, свернула все пожитки в широкий подол платья, сделав из шикарной, дорогой вещицы походный сверток. Казалось, время плавится в этом аду. Было непередаваемо жарко.
Неожиданно в трубе послышался шорох, затем легкий свист, стук, круглая дверца огромной печи отворилась, и прямо из пламени весь в саже появился Элион.
Он улыбнулся мне:
- Надоели придворные порядки? Я знал, что ты согласишься. Если бы ты не согласилась, пришлось бы украсть силой. Я бы отомстил за предательство.
Глаза его горели пламенем чуть ли не более ярким, чем огонь печи, ничуть его не смущавший.
- Нам надо серьезно поговорить, - со злостью отчеканила я. - Позже. Объясни, как выбраться отсюда?
- Через камин, разумеется.
Я недоверчиво подошла, Элион схватил меня за руку горячей ладонью, прошептал какое-то заклятье, бросил небрежно:
- Держись за веревку покрепче и зажмурься - тут очень ярко.
Сложно описать, что я испытала, когда объятия лепестков пожирающего огня сомкнулись вокруг меня. Я не чувствовала ничего физически. Я могла изо всех сил сжимать в ладонях веревку, но не ощущала ни ее поверхности ни давления пальцев. Я перестала чувствовать дыхание. Элион исчез вверху, в темноте, а затем веревка со мной начала подниматься. Но от дыма спрятаться было сложно. Теперь я не человек, могу не дышать сколько угодно, но, тем не менее, воняло, глаза слезились, копоть в легких вызывала острую боль.
Эта пытка длилась, кажется около трех минут. Затем мы оказались на плоской крыше купален.
- Обхвати меня за плечи крепче, - приказал альтмер, и я обняла его со спины, не забывая стискивать заодно узелок с вещами.
- А где вся стража во дворе? - спросила я хриплым шепотом, кашляя от копоти.
- Антуанетта немного отвлекла их.
Элион оттолкнулся от края крыши ногами, прошептал заклятие. Мы приземлились без всякого ущерба на полупрозрачную пленку, образованную магией. Затем, не выпуская меня, эльф подбежал к изгороди и перемахнул ее в полтора прыжка.