Мы спустились в хранилище. Тут было холодно, под сводами скалистой пещеры выл сквозняк. Домовые охранные импы встрепенулись при виде нас. Они напоминали обычных бесов, только меньше. Большие, как у лемуров, красные глаза светились в темноте фонариками. Всё хранилище представляло собой пещеру с зачарованным полупрозрачным полом из стекла. Когда мы вышли из лифта, я тут же увидела далеко, у стены три надгробия.
Элион, молча, следовал за мной. Я знала, что раньше он ходил сюда один и зачем-то долго сидел у могилы отца.
- Здесь какие-то чары. Они скрывают то, что находится за надгробиями. Попробуй отследить, - пробормотала я.
Элион медленно приблизился к могиле брата и коснулся камня ладонью. Белая гранитная плита задрожала, словно в мареве. Затем послышалось звяканье. Я едва не поскользнулась на пузатой бутылке из зеленого прочного стекла. В ней плескалось что-то густое и горячее.
- Это даэдрический лавовый виски. Похоже, твой брат тоже наведывался в Обливион.
- Скорее всего, нет, - Элион поднял с пола бутылку. - Мог приказать вызванному демону, чтобы он принес ему его. Любил выпить.
Он прикоснулся к могиле отца. Надгробие сопротивлялось долго, пока, наконец, не сдалось.
- Что это? - альтмер поднял с земли белый, вытянутый кристалл с перламутровым блеском. - Похоже на камень душ, но совсем другой структуры. И зачем он так гладко шлифован?
- Думаю, он должен был запечатывать дверь в катакомбы, - предположила я. - Без камня невозможно туда попасть.
Я сказала Элиону вставить кристалл в небольшой металлический паз на столбе. Каменные плиты под ногами догнули, и вниз перед нами стала открываться пыльная, широкая лестница. Она подводила к белой, арочной двери, исписанной символами.
- Это айлейдское шифрование, - Элион подошел к ней. - Но ничего особенного. Дверь просто не заметна для всяких мародеров и бандитов.
Я открыла ее. Застоявшийся густой воздух можно ножом резать. В узком коридоре было неожиданно душно. Каждый звук казался осязаемым, острым - пошаркивание ног, дыхание, звон застежек на поясе.
Элион остановился у первой двери, что нам попалась. Тоже белая и в тех же символах. Он нахмурился:
- Здесь очень сильный, зачарованный замок. Мало открыть ключом, придется повозиться с руной.
- Там начало руин, - сказала я, облизав губы, потянув за собой Элиона. - Ты увидишь узкий коридор с белыми стенами. Лестница уходит вниз, во мглу на много метров. Тебе придется пройти прямо до конца, никаких ответвлений там почти нет. Но на каждом шагу ученики Растиери. Вернее, то, что с ними сделал Риндси. Так же именно там сам твой брат и отец, Элион. Что они делают, не знаю. Но, думаю, за годы одиночества в темноте они могли серьезно измениться. На каждом лестничном пролете стоит сильное зачаровании магии льда. Оно смертельно для любого человека. Тебе придется пройти очень много ступеней вниз, Элион. На пути попадутся небольшие залы. Там ловушки, не наступи на нажимные плиты.
Он слушал серьезно, внимательно. Ничего не ответив, пошел за мной. Мы открыли ключом следующую дверь. В большом учебном зале в мертвой тишине стояли ряды скамеек и столов. Я отыскала взглядом витрины и подошла сразу к одной из них.
- Это неплохой меч. Тебе пригодится вместо твоего фламберга, - сообщила я, откидывая стеклянную дверцу.
Черный, длинный клинок казался вылитым из кристалла целиком, включая гарду и рукоять. Элион взял в руку клинок, сделал пару взмахов, недоуменно посмотрел на оружие.
- Он из стекла или из эбонита? Я никогда не видел такого материала.
- Похожий на него есть только в царстве Шеогората. Возможно, тебе представится шанс его изучить, - пробормотала я, направляясь ко второй витрине.
- Не перестаю удивляться, как много ты знаешь. Держу пари, это лишь вершина горы.
- Верно.
Мантия Растиери включала в себя тонкие брюки, рубашку и длинный, белый плащ. Всё из одной ткани и украшено серебристыми узорами.
- Она мужская и великовата тебе. Придется воспользоваться поясом, - Элион протянул мне мантию.
- Интересно, кто ее носил раньше?
- Если она на витрине, выходит - образец. А значит - никто ее не носил. Мой отец любил зачарование. Ему нравилось это, как стихосложение. Эти вещи на виду, чтобы на них любовались, а ученики брали пример с мастерства учителя, - пробормотал Элион.
Я неуверенно взяла мантию и пошла на второй этаж переодеться. Эльф прошел за мной, но остановился на пороге комнаты.
- Здесь жил Риндси. Я чувствую.
- На прикроватном шкафчике его дневник и ключ от подземелья, - сказала я. - Забери и выйди.
- Я уже не раз видел тебя обнаженной.
- Я была бы очень благодарна, если бы ты прекратил об этом напоминать, - холодно отрезала я.
Элион улыбнулся и ушел со словами:
- И как ты только умудряешься сохранять это в себе?
Зная, что он остановился в коридоре и слышит меня, я спросила, переодеваясь:
- Что именно? Воспитание и чувство собственного достоинства?
- Способность смущаться, как ребенок.
- Я не смутилась.
- У тебя покраснели даже уши.
- Это от злости.
- Кого ты обманываешь? Я тебя чувствую.
Раньше, страшно давно я умела на это реагировать правильно, но потом у меня появился парень. Моей тактикой было бы сейчас надеть на себя кое-какой минимум одежды, сделать совершенно невозмутимое лицо и пройти мимо Элиона со словами “Кажется, я что-то забыла”. Пройти так, чтобы он видел - я не стесняюсь ни себя, ни своего тела, а мой румянец от обыкновенного возмущения. Как правило, это затыкает самых нахальных.
Подавив раздражение, я закатила глаза, глубоко вздохнула и, молча, продолжила переодеваться. Наверное, даже хорошо, что Элион видит во мне ребенка.
Я кое-как затянула ремень, набросила на плечи белую мантию и вышла в коридор. Альтмер читал дневник своего брата. Я не мешала ему и решила посмотреть на оружие, которое он взял с собой. Загнутая эльфийская сабля выделялась из трех клинков своим зачарованием, заставлявшим золотистый металл становиться почти белым.
- Всё так, как ты сказала, - пробормотал Элион, листая дневник. - Узнаю своего брата. Пока я буду в катакомбах, оставайся тут.
- Тебе в любом случае придется вернуться. Смерть Растиери откроет печать портала, который ведет на ярус ниже комнаты учеников. В кабинете отца лежит его личный посох, амулет и ключ от Налонвина - это руины, которые ведут к белой башне.
Элион отложил в сторону дневник. Взяв меч в обе руки, он шагнул вперед, разрубая воздух по вертикали, затем описал клинком линию вокруг своей головы, делая круговой замах и рассекая невидимое препятствие по диагонали. Он был бесшумен, взгляд серьезный и сосредоточенный.
- Он легче, и на нём прекрасные чары. Не думал, что добуду постоянную замену драконьему фламбергу. Нужно найти информацию о материале. Будь здесь, Шей, - он повернулся ко мне спиной почти легкомысленно, не желая прощаться, словно упокаивать души своего брата и отца было для него делом обыденным.
Нет, он не скрывал эмоции. Элион жесток в плане личных взаимоотношений. Для него родственники умерли в тот момент, когда его сдали в Алинорское министерство правды, где из него выпытывали информацию о его друге. Он не выдал Нереварина, впрочем, не подозревая о том, с кем имеет дело. Замученного эльфа выбросили в море, рассчитывая, что юноша умрет, но за этим следила каджитская семья, которая стала его настоящей родней впоследствии.
В общем, отправляясь убить отца и брата, Элион испытывал своеобразный душевный подъем, лишенный всякого злорадства. Скорее, облегчение от возможности поставить точку в страшно тягомотном, длинном деле.
Повозившись немного с руной на двери, он аккуратно приложил к мраморной поверхности ладонь и тут же ее одернул. Нахмурившись, упрямо поджав губы, он толкнул каменную плиту и вытащил меч из ножен. Почти немедленно ему пришлось отсечь голову призраку, который надвигался на него плотным облаком черного тумана. Его противник стек по стене эктоплазмой, но некоторое время Элион не мог прийти в себя. Эта нежить имеет свойство влиять на саму атмосферу помещения.