Злой альтмер подбежал к ней первым и, заткнув рот, поволок обратно, вниз. Тонкая, маленькая ручка спряталась в складки платья, и серебряный кинжал едва не впился Элиону в бедро.
— Святоша, твою мать… — огрызнулся эльф полушепотом и добавил: — Уймись, не то убью.
Я ощущала в нём ту жажду крови, при которой подобные слова пустой угрозой не являются, и мне стало очень страшно за бедную, храбрую жрицу. По счастью, она благоразумно позволила Элиону отвести ее обратно на склад.
— Ты меня выдашь, — шептал эльф, размышляя на ходу. — Пока что они хотя бы точно не в курсе, где я.
Оказалось, жрица не намного старше меня. Имперка судорожно затрясла головой, пытаясь сказать, что выдавать не собирается, но Элион, разумеется, не верил.
— Будешь паинькой, не убью, — произнес он. — Сделаешь хотя бы одну единственную попытку мне мешать, пожалеешь. Тебе всё ясно?
Имперка закивала, с уголков ее глаз текли слезы — нервная реакция. Элион убрал руку от ее рта, и она, поджав губы, смотрела в потолок, чтобы не видеть лица альтмера, заклятье невидимости действовать перестало.
— Мне нужен хороший свиток наложения чар для высылки даэдра. Здесь такой есть?
— Н-насколько сильный? — спросила она затравленно.
— Против ксивилаи и выше.
— Такого нет.
— Плохо. Хотя я не удивлен, — он озарял факелом полки, мимо которых проходил. — На случай, если в храме появятся проблемы с одержимым некромагом или дэйдра… должно же быть хоть что-то.
— У нас в Королле всегда тихо, — оправдывалась жрица, — отродясь такого не бывало.
— У меня почти не осталось зарядов в посохе, а заряжать его долго. Зачарованные кинжалы на ксивилаи не подействуют, о свитках телепорта и говорить не стоит, — размышлял Элион. У него в секунды, когда он нервничает, появилась теперь привычка рассуждать вслух.
Кажется, жрица начала догадываться, что вор немного необычный.
— А это еще тут зачем? — он остановился возле полки со снадобьями и, видимо, заметил нечто интересное.
— Зелья… Наш главный жрец большой ученый, он изучает…
— Не важно, мне пригодится, — он взял какой-то пузырек с ярко-желтым, вязким содержимым. — Этот ваш жрец, вероятно, в тайне занимается некромантией. Наверняка, Ирана замешана, я видел ее в городе.
— Вы о чём?
— Замолчи, — Элион взял еще какие-то снадобья, сгреб камни душ и прислушался. Затем прочел заклятье незримости и приставил к спине своей жертвы кончик посоха:
— Зачарован молнией. Если выдашь меня, в буквальном смысле слова, боги тебя покарают.
Солгал. Это посох высылки даэдра, но кто же разберется в полумраке.
В ту же секунду с лестницы послышались шаги, и скоро вся кладовая залилась янтарным, фонарным светом. Во главе процессии был невысокий имперец. Серо-русые, коротко стриженные волосы окаймляли большую лысину на затылке, но восково-благообразное лицо почти лишено морщин. Он приблизился к девушке.
— Сестра Джулиана, что вы тут делаете? Разве я не велел всем вместе со звоном колокола появиться в главном зале часовни?
— Простите, отец Лоран, — смиренно произнесла девушка, — я искала хоть что-то для нужд нищих и обездоленных, ведь им негде спрятаться, я подумала, можно освободить место в подвале…
— А вопрос этот со мной вы согласовали?
— Я подходила к вам, но вы были заняты, и я не решилась беспокоить вас…
— Никого в часовню не пускать. Возможно, вашими стараниями сюда проник опасный бандит и ходит среди нас. Держу пари, вы проворонили его, — настоятель озирался по сторонам, в то время, как другие служки переворачивали вверх дном порядок, который, по всей видимости, едва успела навести сестра Джулиана.
— Вообще-то, я видела кое-кого, — при этих словах девушка почувствовала, как острие посоха впилось в центр позвоночника. — Кто-то шел к катакомбам крипты. На нём была мантия, и в полумраке я решила, что это кто-то из служек.
— О, Стендарр, отчего ты не вразумишь пустоголовое создание, — проворчал настоятель, и очень скоро вся процессия с ним во главе покинула подвал.
Жрица часовни была неподвижна.
— Ты отвела от меня подозрение и открыла путь, хотя могла бы не делать этого, но не думай, что лишь поэтому я буду тебя щадить, — скороговоркой прошептал Элион.
— Перестаньте, я поняла, кто вы, — несколько звенящим от страха голосом произнесла девушка. — Вы герой Кватча. Помочь вам — дело чести каждого гражданина, ведь вы входите во Врата Обливиона, страдая за всех смертных. Отчего вы не обратились за помощью? Никто не отказал бы вам.
Элион скорее руку себе отрежет, нежели попросит помощи у человека или у кого-либо, вообще, но жрица знать этого, конечно, не могла и взирала на него почти с благоговением. После случая с Кватчем в газетах писали сначала мельком, что некий энтузиаст помог капитану стражи одолеть дэйдра. После второго закрытия врат у Брумы Элиону уделили чуть больше внимания. Газеты печатались быстро и разлетались по городам в считанные дни, а проблема с даэдра была у всех на устах, в результате чего герой Кватча понемногу обретал некоторую известность, особенно усилившуюся после случая у деревни Вейе.
— Меньше слов, — с досадой огрызнулся эльф. — Я еще не осмотрел всё, что мне требуется.
Но Джулиана оказалась девушкой настойчивой. Она собиралась помогать остальным закрывать врата Обливиона, и рассказы Элиона о том, что это такое, ее только воодушевляли.
Наконец, альтмер вздохнул с отрешенным видом, сокрушенно приложил ладонь к лицу:
— О, великие предки, вам ведомо, что у меня нет другого выбора…
Джулиана подалась от Элиона назад, когда на его кончиках пальцев загорелись две голубоватые вспышки.
***
— Три свитка освященного щита, — перечислял эльф на ходу, быстро шагая по опустевшим улицам Королла под кровавым дождем, — одно очень мощное некромагическое зелье, парочка микстур. Не густо. Я не планировал в ближайшее время посещать пустоши. С последнего раза прошло совсем немного времени, — он нервно утер с лица капли дождя, чувствуя возвращение былой ярости.
Оставалось надеяться, что слегка зачарованную и ненароком уснувшую Джулиану найдут в погребе. В конце концов, он уложил ее прямо посередине помещения, на кипе тюфяков с картофелем. Элион поморщился, вспоминая, как когтистые, маленькие руки цеплялись за шею, которая и без того всё еще ныла.
— Известность — это очень неудобно, — ворчал он. — Просто очень.
Эльф скрытно миновал ворота города и углубился в лес, со стороны которого слышались звуки активного боя, взрывы огненных шаров, выкрики заклинаний, стоны…
К тому времени, как он достиг Врат, уже вечерело, я начинала высыпаться, и организм решил, что пора проснуться. Видела только черные стволы деревьев, траншеи в земле, в центре хаоса, среди трупов, демонов и стражников полыхала угрюмым, алым нарывом в пространстве пасть врат Обливиона.
Элион — серьезный, бледный и мрачный — ни на кого не взирая, отправился прямо туда.
Когда смертный мешает даэдрическому принцу, он попытается попытаться уничтожить наглеца. Силой мысли это сделать нельзя, просто потому, что каждый может управлять лишь рассудком того смертного, чья душа ему принадлежит, а душа Элиона была свободна. Но Мехрунес Дагон умеет убеждать. После того, как он понял, что Врата активно закрываются одни за другими, а смертный совсем не так прост, Дагон всерьез заинтересовался альтмером.
Невозможно скрыться с глаз даэдрического принца в его плане Обливиона.
Всего этого я не знала. Проснулась от странной, тянущей боли в груди. Она была сильной настолько, что некоторое время я с трудом дышала и могла шевелиться. Мысли в голове рождались тревожные. Например, Дагон сейчас может попробовать подчинить себе душу Элиона. Допустим, чудом он продержится сутки, а потом?
“В физике это называется кротовой норой, — думала я. — Теоретически я могу воспользоваться кодом телепорта к Элиону, а затем вместе с ним использовать кольцо для телепортации в Шпиль. Только чтобы воспользоваться любым кодом, мне нужно выйти в это треклятое состояние сознания, а оно для меня так же достижимо, как нанотехнологии для улитки…”.