Переговоры закончились только ближе к ночи. Я всё сильнее нервничала, мне не давала покоя мысль, что план, выбранный из-за меня, провалится.
Я вышла на улицу покурить и успокоиться, но мне не стоялось на месте, и я отправилась гулять по смотровой стене. Ветер в ту ночь поднялся бешеный, временами шел мелкий, колючий снег. У меня быстро замерзли пальцы, пока я шла, придерживая край меховой накидки на голове. Не самое лучшее время для прогулки. Серо-пепельные облака низко сгустились в небе, и погода портилась. Сверху смотровой башенки можно увидеть слабый контур уходящей под гору широкой тропы, а дальше мгла. На горизонте волновался, шумел и раскачивался лес черной, траурной каймой. Иногда я видела совсем далеко слабые, исчезающие временами огоньки — это Брума.
Я успокаивала себя, проворачивала пункты плана и думала о всевозможных путях отхода. Предупредила и об Окато и об открытии больших врат у Брумы. Предполагалось, что коронация Мартина произойдет до того, как Дагон успеет реализовать это. Потому специально обученные Клинки вместе со стражей по всем городам занимались закрытием Врат Обливиона и обороной Брумы. Была предупреждена и графиня. Вроде бы, везде, где можно, Дагону подставлена подножка, но ведь он даэдра, в конце концов. Перехитрили ли мы его?
Той ночью мне снился странный остров. Вернее, не мне, а, скорее всего, Элиону. Я видела всё обрывками и словно бы не от лица себя самой. Синее море, светлую дымку на горизонте, жемчужный песок под ногами, а позади бело-золотые башни, шпили, увитые цветами. Еще дальше — невысокий и плавный силуэт горного хребта. Вдоль набережной гуляют редкие прохожие. Я стою босиком на теплом песке и слушаю, как тихо шепчет вокруг жизнь, как течет глубокая река времени.
Наверное, это был Саммерсет.
Мое путешествие с Элионом в Чейдинхол можно назвать сумбурным. По большей части (если всё в порядке), эльф молчал.
Мы останавливались, когда нас заставала сильная непогода и на ночлег. Весь путь пришлось спланировать заранее, чтобы не остаться ночью на улице.
В сумрачном графстве Брумы всегда зима, как в Мурманске, но только нет полярной ночи и не так холодно, хотя дни и впрямь короткие, а тени от гор Джерал делают их неотличимыми от вечера, и целыми днями чадят, сгорая, масляные фонари. В остальном же Киродииле наступила осень.
Расстояние между графствами довольно протяженное, но если ехать тропами, мимо сел, а не главных городов, то оно сокращается. Около пяти дней в небольшой карете от Брумы до Чейдинхола — это просто прекрасный расклад дел.
В целом, мы почти не попадали в передряги, путешествие шло обыденно, и я развлекалась, помимо уроков магии, заметками о быте киродиильцев. Я беспрестанно надоедала Элиону со своими вопросами, и бедолага был вынужден мне отвечать, потому что отвязаться от меня сложно.
— Допустим, послезавтра, когда мы окажемся в районе центрального графства, с холмов увидишь Башню и огоньки прилегающих сел. Ты услышишь, как поют и смеются люди. Будет тринадцатый день начала морозов, день ведьм.
— Именно ведьм? — оживилась я. — Очень похож на наши колядки или хэллоуин, наверное. Мы делали из тыкв фонари, — и украдкой вздохнула.
— Вообще-то, это профессиональный праздник, а для всех гильдий магов — просто день забот. Что-то вроде нечестивого нового года. Большинство ведьм, изгнанных волшебников, некромагов и прочей нечисти собираются вместе. Эта дата циклически подходит для вызова многих даэдра. Но население Киродиила, чтобы не бояться и отгонять злых духов, устраивает танцы, пляски. Шум не смолкает ночь напролет. В селах, тем не менее, объявляется строгий комендантский час с шести вечера. Часто можно наблюдать патрули боевых магов и священников. Мы остановимся в таверне. Скорее всего, уснуть не получится…
Действительно, при въезде в достаточно зажиточное село, нас встретили разряженные в красное с черным люди, которые громко пели довольно обидные, почти матерные стишки неким злым духам. Это была компания деревенских парней — уже изрядно навеселе. В воздухе носилось безумие, и всё словно отложено на второй план, включая жизнь повседневных забот. Нам едва удалось снять себе комнату в таверне, потому что все искали ее владельца, который, как выяснилось, зачем-то уехал в соседнюю деревню. Оказалось, за каким-то диковинным самогоном. Причину сочли уважительной, и никто хозяина ругать не стал. В общем, уже стемнело, когда мы смогли поднять наши вещи в комнатушку.
Справа от нас поселилась парочка дежурных магов, слева два аргонианина и каджит, причем, второй мучал лютню. Впрочем, снизу тоже раздавались звуки свирели и скрипки (ужасной, ужасной скрипки).
Отданная нам комната была в полтора раза обширнее грузового лифта. Сюда помещался старый, широкий лежак, имелось окошко и табуретка. Ночной горшок общий и на улице — «эт-то вам не столишный двор постоялый».
Элион спать отказался, и уместился на широком табурете с книгой. Я даже восхитилась тому, какие железные у парня нервы. Я сама по сути аудиал. Для меня продолжительный чей-то кашель, храп, звуки не настроенного инструмента, резкий стук и ор никак не сочетается с отдыхом. Поэтому в свое время я не расставалась с наушниками, живя в крупном мегаполисе. Допустим, доехать в метро без плеера смерти подобно. В храме я привыкла к просторному шуму ветра, чье пение напоминает басовый голос церковного органа. В шпиле Фросткрег царила полная тишина — непринужденная и не давящая, главным образом, из-за морских фей. Я избаловалась. С завистью смотрела на выдержку Элиона.
Часов в одиннадцать вечера, когда догорала свеча (а их нужно было экономить), эльф закрыл книгу и пробормотал:
— Кажется, тут слегка шумно.
Он осклабился, увидев мое выражение лица.
— Здесь многовато людей, придется потрудиться, — добавил он зачем-то и закатал рукава. — Сиди на месте, закрой глаза, не шевелись, не разговаривай, пока я не скажу.
Он часто действовал без объяснений, и это всегда раздражало.
Через пять минут стало тихо.
Я слышала только шум ветра в высокой траве за окном. Как в хлеву неподалеку сопит домашняя скотина. Слышала едва заметную дробь капелек моросящего дождя. В ушах будто шумело море.
— Ты в порядке? — деловито осведомился альтмер.
— Ага…
Я открыла глаза, и увидела, как он садится на стул с облегченным видом.
— Ненавижу громкие звуки.
— Что ты сделал? И почему не сделал раньше?
— Это… весьма тонко настраиваемое заклятие иллюзии, — с неохотой ответил он, не глядя на меня. — Чисто бытовое и придумано мной еще давно, но его наложение не всегда успешно, тем более, сразу на двоих людей. В целом, это стандартное, боевое заклятие глухоты. Я переделал его с помощью некромагии.
— То есть, оно должно и на окружающих как-то влиять…
— В этом и сложность. Я никогда не проверял, — пожал плечами он.
Я покачала головой, с подозрением глядя на эльфа:
— Ты бы не стал рисковать безопасностью людей здесь, правда? Не стал бы?
— Я не был бы так уверен… — пробубнил он рассеянно, в то время, как я подошла к двери, чтобы выглянуть в коридор.
Там никого не было. Прежде, чем испытать панику, я сделала два быстрых шага вперед и обо что-то споткнулась. Вернее, об кого-то. Отшатнувшись, я едва не упала, но меня подхватил бесшумный Элион. Страх перерос в ярость.
— Что ты с ними сделал?
— Мы не оглохли, это просто они уснули. Заклятие вышло из-под контроля и превратилось в оглушение.
— Здесь же наверняка дети… Сколько они будут спать?
— Месяц-два. Шучу, положи на место швабру, ты выглядишь глупо. Проснутся часа через четыре. Я бы использовал время для сна. Когда постояльцы очухаются, снова станет шумно. И ты будешь умолять меня применить заклятие еще раз.
Я и впрямь была очень уставшей и, вместо того, чтобы дальше обращать внимание на Элиона, устроилась спать. Через минут пятнадцать он присоединился ко мне, но чуть поодаль, бросив на пол походное одеяло. Подглядев за ним одним глазом, я увидела, что он лежит на спине, подложив под голову руки, смотрит в потолок.