— Шей…
— Что?
— Клянусь, я усыплю тебя заклинанием, если ты не перестанешь на меня пялиться и не уснешь. Ай!.. — он цокнул языком, потирая ушибленное моим пинком бедро.
***
Где-то в районе Чейдинхола я начала понимать, что мне страшно. Я буду жить под землей, как в могиле, среди наемных убийц и психопатов. Я точно помню, что скелет-страж там крайне недружелюбен к чужакам. С Элионом куда спокойнее, у него есть волшебная способность делать людей сговорчивыми или просто не оставлять им выбора.
Чем ближе мы были к воротам города, тем сильнее портилось настроение.
— Оставайся в гостинице, пока я за тобой не приду, — велел альтмер.
И позиция королевского ребенка меня тоже совсем не устраивала.
— Да, ладно, тут магазин книг буквально через дорогу, — огрызнулась я. — Мне нужно прогуляться перед заточением под землей. Сколько тебя не будет? В районе месяца, минимум.
— Звучит так, словно ты соскучишься. Просто мороз по коже, — пробормотал Элион, настороженно на меня глядя. Это выводило из себя. Я проглотила всё, что думаю об эльфе, размяла шею:
— Так уж вышло, парень, свобода в моей жизни реальна, пока ты рядом. Не самый, знаешь, радужный расклад дел.
— Хорошо, ты можешь прогуляться до книжного магазина и обратно.
— А ты решил, я разрешения спрашиваю?!
Элион хмыкнул, глядя на мое лицо:
— Да, наплевать. Не влипни в неприятности.
Просто нервничала, вот и кусалась.
У меня с собой всегда была катана, но я тренировалась слишком мало, чтобы она что-то значила для моей защиты. Тем не менее, я не могла не носить ее у себя на поясе. У меня даже было разрешение от Клинков, если стражник неожиданно решит поинтересоваться, что это я разгуливаю с холодным оружием и не зачаровано ли оно.
Я, разумеется, не подумала идти в магазин. День был солнечный, ветреный, искрился инеем и пестрел осенней листвой. Сначала я дошла до угла широкой улицы, где в стене торчала металлическая вывеска кузницы. Затем увидела раскинувшуюся речку, горбатые мостики с крышами и колокольчиками. Я решила, не сворачивая, гулять вдоль набережной. Кузня была приметным знаком для поворота к гостинице. Я чувствовала, что способна неплохо ориентироваться.
На мосту какая-то старушка торговала выпечкой, и я взяла булочку для кормления речных уток. Потом неспешно прогуливалась вдоль реки, пряча лицо от ветра в складки широкого шарфа. Минут, наверное, пятнадцать, я была счастлива, как когда-то раньше. Я пожалела, что не взяла хотя бы маленький блокнот с карандашом.
С Элионом я научилась быть немного параноиком, поэтому заметила за собой слежку. Вообще-то, предполагаемый преследователь просто двигался чуть позади меня, подобно еще некоторым прохожим. Но он шел, не отставая и дольше всех.
Я развернулась и пошла ему навстречу. Обычно это немного деморализует шпиона. Среди бела дня и при таком количестве народа нападать неразумно. Зря я так думала, наученная цивилизованным и зажатым миром родного социума…
Не знаю, что было раньше — вскрик женщины рядом или блеснувший на солнце клинок. Я всегда считала себя нервной — реакция быстрая, но судорожная и неконтролируемая.
— За лорда Дагона! — взревел незнакомец, на котором волшебным образом появились доспехи.
Мое тело действовало отдельно от меня. Не помню, куда я ткнула клинком, как двигалась, всё стерлось в кровавой пелене. Знаю только, что была очень быстрой. Неуклюжей, но маневренной. Меня ранили, кажется, но я сначала не заметила. Когда упавший навзничь передо мной человек стал истекать кровью, я уронила меч, села рядом и, пытаясь зажать колотую рану на его шее руками, позвала лекаря. Громко, властно и строго, хотя от сердцебиения в глазах темнело. Затем поняла, что левая рука отчего-то плохо слушается, край моей осенней мантии залит чем-то холодным. Я еще подумала — странно, он же лежит, как кровь с него течет на меня? Абсурдные мысли. Абсолютно белый, конвульсивно дергающийся, совсем молодой еще парень смотрел в душу прозрачными, голубыми глазами. Я неистово сильно хотела сохранить ему жизнь…
Стражники отволокли меня назад, я успела взять свой меч, сказать, что я из Клинков, но со мной были довольно бережны, а вот моему незадачливому противнику никто помогать не собирался. Я зачем-то повторяла, что он тяжело ранен, и ему нужна помощь, но услышала, как один из стражников пробормотал:
— Трупу только могила в помощь.
Я разъярилась, крикнула, что он еще жив, и что человеческое достоинство не должно быть унижено пренебрежением к смертельно раненому. Именно так и выразилась — сама удивилась. Причем, это, кажется, подействовало.
О наличии у себя раны мне стало ясно на полпути в казармы стражи. Словно что-то тугое, неудобное стискивало руку выше локтя, при этом болело ребро. Лезвие его клинка прошлось и по левому боку. Я думала, что всё несерьезно, так как не чувствовала ни боли, ни особенных трудностей при передвижении. Когда меня торопливо и осторожно стали вытаскивать на носилках из кареты, впору было смеяться. Кто-то что-то сказал про сильную кровопотерю.
— Эй, сударыня, — стражник из темных эльфов с жгуче-черными глазами впивался в мое лицо, — не вздумайте умирать.
«Умирать? Кто это тут умирать собрался? Уж точно не я».
Но вместо того, чтобы ответить стражнику вслух, потеряла сознание. Разумеется, параллельно я наивно думала, как скрыть этот случай от Элиона. При мысли о его гневе у меня заранее начиналась мигрень.
***
И когда я пришла в себя, мне было очень плохо. И рука болела и, вообще, вся левая половина тела. Голова казалась чугунной, едва поворачивалась, организм вдруг стал слабым и донельзя немощным. Закатное солнышко светило в тесную комнатушку незнакомого мне места. На тумбочке я увидела свое удостоверение, меч, какие-то окровавленные тряпки, полупустые пузырьки, от которых воняло спиртом на основе ореха черного дерева — напоминает сильно концентрированный шоколадный ликер. На полу был тазик с розовой водой, катушка ниток и иглы. Пол поскрипывал от того, что кто-то прохаживался из стороны в сторону. Я заставила себя перевести взгляд вперед, и увидела Элиона — злого, как никогда. На лоб мне легла сухая ладошка, незнакомый женский голос произнес:
— Жара больше нет, я же говорила, что он будет кратковременный. Девушка очень вынослива, умеет драться за жизнь, — это она так подбадривала и пыталась сгладить атмосферу. Но меня сейчас волновало только одно:
— Тот, кто на меня напал… Он жив? Вы не знаете?
Элион на пяточках развернулся, и мне показалось, что больше всего на свете он желает моей смерти — это отчетливо виделось на жутко переменившемся лице.
— Он жив. И я буду молиться богам, чтобы всё оставшееся жалкое существование свое он провел, не имея способности двигать головой!
— Юноша, немедленно прекратите шуметь, вы находитесь в графской лекарской клинике, в конце концов. Здесь стены тонкие, а больные беспокойные.
— Да, прошу прощения, — сухо произнес он без тени раскаяния и глядя на меня. Затем резко вышел.
Это пока волновало меньше, чем тот факт, что парень жив. При одной мысли об убийстве, земля колебалась под ногами.
«Но ты ведь намеревалась именно лишить его жизни, верно?» — безжалостно, но очень тихо прошептал внутренний голос.
— Вы должны бы оставаться тут дольше, но ваш друг… сказал, что вы намерены продолжить лечение дома. Это так? — вежливо спросила целительница.
— Да, — безжизненно проронила я.
— Пока вы были без сознания, он провел у вашей постели всё время и чутко следил за тем, что я делаю. Должно быть, вы очень дороги ему.
— Как сама жизнь, — не меняя тона, спокойно произнесла я.
«Подозреваю, это выглядело страшно трогательно, если не знать, что он беспокоиться не за меня, а за то, что если меня не станет, он погибнет… Сплошная романтика, как ни крути».
Вообще-то, это было немного обидно. Да, конечно, мне не следовало гулять одной по городу. Но зато я не сбежала, смогла дать отпор. Для начинающего владельца меча очень неплохо, разве нет?