Он подкрался к редгарду и постучал ему по плечу, тоненько откашлявшись и заносчиво поправив на носу небольшое пенсне в золотистой оправе.
- Любезнейший, не откажите мне в радости узнать, как нынче погода в районе Балморы?
- Да, как обычно, - отмахнулся Невилль, которого Элион сильно раздражал. - Река, высокие холмы несколько избавляют город от треклятых пепельных бурь, но… как был он зажиточной деревенькой, так и остается. Дом Хлаалу, да сгорит он в Обливионе, - он произнес это шепотом, проверяя, нет ли поблизости данмерки, - уделяет городу не больше внимания, чем пыли на своих сапогах.
- О, какое разочарование, - томно вздохнул Элион, глядя в потолок. - Я слышал, там великолепный бренди из комуники. Ведь в округе Балморы, кажется, растет большое количество ягод. И тамошние виноделы сделали состояние именно на этом.
- Нет, грииф я не люблю. Если бренди, то лучше имперский, столичный. От него похмелья почти не бывает.
- Да? - с сомнением пробормотал Элион, волшебным образом доставая из-за своей спины бутылку. - А я вот не люблю его. Пресытился, наверное, кажется слащавым.
- Ух, ты, какое сокровище, - оценил Невилль.
- О… прошу прощения, но я обещался поделиться с многоуважаемым Нельсом. Я имел несчастье чем-то его обидеть, и хотелось бы немного сгладить острые углы.
“Нельс по кличке Порочный, - так позже рассказывал мне альтмер. - Терпеть не может Невилля, и тот отвечает взаимностью. Судьба уже проучила северянина. После того, как была обесчещена и брошена дочь моего уважаемого нанимателя, он обратился к норду, чтобы тот помог ему восстановить репутацию семьи. Он много заплатил Нельсу, который должен был раструбить, что несчастная девушка вовсе не крутила никаких интриг до замужества, а оказалась замучена разбойниками. К жертве относились бы куда более снисходительно, и все жалели бы ее. Это лучше, чем полностью испорченная жизнь. Но Нельс - так уж вышло - однажды напился и раскрыл все тайны своего нанимателя в таверне, что быстро стало известно городу. После данного проступка норд, молча, сбежал к себе на родину, прихватив полученные денюжки. Пришлось моему заказчику с его семьей бросить не только Скинград, но и само графство. Невозможно передать стыд и унижение, которое он при этом пережил… Сильнее всего страдала опозоренная и обманутая юная дочь его, которая от вынужденного аборта сделалась нема и мучилась кошмарами. Клевета и грязные слухи горожан чуть не подвели ее к петле”.
- Вы обещали бренди Нельсу? Вы в своем уме? - изумился Невилль. - Да, эта пьянь не отличит мацт от вина Тамики. Ему всё равно, что пить.
- Давайте пойдём на хитрость, - отлично разыграв смущение, сдался Элион. - Я перелью в эту бутылку грииф, а в вашу отправится прекрасный киродиильский бренди. Если вы правы, то он и впрямь не увидит разницы.
Яд был именно в бренди, и в большом количестве, так что в отравленную бутылку налили еще и грииф, сделавшийся смертельным пойлом. Помимо прочего, немного яда он подсыпал в заварник на кухне, но альтмер заметил, что к этому напитку тяготеют далеко не все, приходилось выкручиваться.
Провернув операцию с переливанием спиртного, он сказал Невиллю передать от него бутылку бренди, а сам ушел на второй этаж особняка.
Довеси Дран уже выпила свой чай из вежливости со старой Матильдой Петит, причем, последняя добавила в него крепкий ликер. Фактически, женщины были уже заранее мертвы. Яд начинал тактичное, тихое наступление на нервную систему.
“Данмерка еще совсем молода. И покажется странным, что на нее, вообще, могли таить злобу, а между тем это самое коварное и лицемерное существо здесь. На втором месте после меня, - объяснял Элион. - Ее интересуют только деньги. Она влюблена в них, жаждет их. Продаст свою никому не нужную честь за дорого, лишь попроси. Эта курносая мордашка с широко расставленными глазами доверчиво смотрит на тебя, но в ее душе голодный холод. Когда семья моего нанимателя приехала в Анвил, там, к сожалению, гостило и семейство Дран. Они делали остановку в одном из живописнейших городов Киродиила, чтобы позже отправиться в Валенвуд, куда переезжали из родного Вивека. Мой заказчик - некогда крупная фигура в Восточной Имперской Компании. В ту пору он переживал из-за дочери серьезный кризис, в семье начались ссоры, он круглые сутки проводил в своем рабочем офисе, чтобы забыться - растерянный, словно уничтоженный изгнанием из графства Скинграда. Он любил жену и дочь, но ничего не мог для них сделать, ощущая себя беспомощным. Разумеется, он обеспечил им лучший уход, но всё это оказалось не способно залатать горе их семьи. Его дочь таяла на глазах, хотела отправиться в строгий монастырь сестер Мары на север, а подобной участи для любимой и единственной дочери он и помыслить не мог. Всем известно, что, в отличие от сестер Дибеллы, жрицы Мары занимаются полным самоотречением, дают жестокие к себе обеты и полностью отказываются от личных нужд, посвятив себя служению миру. И тогда, точно аэдрическое благословение снизошло на душу его. Он познакомился с семьей Дран, которые пользовались услугами Восточной Имперской Компании для транспортировки вещей в Валенвуд морским путем. Озорная, умная и понимающая девушка, кажется, умудрилась сотворить чудо и растормошить дочь моего нанимателя. Она всегда с подругой, матерью или отцом заглядывала к нему в поместье. Визиты были вежливые, а затем стали дружескими. Умненькая девушка прониклась к беде семьи, подружилась с его дочерью. Увы, он поздно понял, что Довеси Дран строит ему глазки не просто так. Он это игнорировал, ибо считал себя слишком уже вымотавшимся, перегоревшим, разбитым. Внимание юной особы льстило ему, но и пугало. Он отверг ее, и девица страшно рассердилась, заявив его жене, что тот ее домагался. Учитывая, что между супругами были неурядицы… она поверила и подала на развод. А Довеси Дран с семьей благополучно уехала в Валенвуд, чувствуя свое самомнение отомщенным. Теперь она похорошела еще больше и, кажется, ни капельки угрызениями совести не мучилась. Моя дорогая и невыносимая Шей, я хотел бы, чтобы ты видела ее! Я страстно желал бы показать тебе ее улыбку, плавную походку и гордую шейку с прямой осанкой. Я умоляю - оставайся мерзкой и противной, какой угодно, но никогда не будь такой, как она. Ослепительной и уродливой. Мой заказчик, имени которого я упорно намерен не называть, ибо тебе оно известно, потерял жену, и она забрала с собой единственную дочь - его утешение, его чудо и усладу сердца. Что, как ты думаешь, происходит с человеком потом?”
- Боги, что творится, - с улыбкой Элион подсел к данмерке, вид у него был самый лукавый. - Вы, сударыня, вознамерились серьезно победить всех нас.
- О чём вы? - насторожилась и удивилась девушка.
- О том, как вы красивы. Никому из мужчин здесь теперь не нужно золото, когда есть вы.
- Это чепуха, - ласково сказала данмерка, - и мне не пристало воспринимать подобные вещи всерьез.
- Как? Вы пытаетесь уличить меня в лукавстве? Это ранит, - заявил альтмер. - К тому же, я предъявлю доказательства своих слов.
- В самом деле? - спросила со смехом Давеси Дран, принимая игру. Вид Элион имел очень серьезный, точно он и впрямь собирается что-то доказывать.
- Обратите внимание на некоего молодого человека у окна.
- Примо Антониус? - изумилась она, невольно покраснев.
- Ваш румянец очарователен, но он выдает вас, - ловко ввернул Элион, проницательно глядя девушке в глаза. - Увы, юноша оробел. Похоже, он не имеет понятия, как к вам подступиться. И… я просто на всякий случай упоминаю, - добавил он шутливо-заговорщически, - ему нравится заботливо приготовленный чай.
Улыбка у Элиона обезоруживающая.
- Ну, не знаю…
- Удивительно, однако, - вздохнул, сокрушаясь проклятый сводник. - Не возьму всё-таки в толк, что именно отпрыск столь знатной семьи забыл в этом месте? Ведь золото ему явно не нужно. Быть может, он заранее узнал, что вы тут будете. Как было бы романтично!
- Риндси, вы пытаетесь мной манипулировать.