Сев на корточки перед дверцей, открыла ее со специальной рукавицей и подложила туда несколько деревяшек. Сначала тонкие, потом отдельно друг от друга побольше. Задумавшись, я уставилась на разгорающееся пламя. Моя рука непроизвольно бросалась в пасть печки крохотными опилками. Я смотрела, как они вспыхивают и разлагаются черным углем.
Случайно обернувшись, я увидела Винсента. От него пахло смертью. Я вздрогнула, едва не закричав, потому что не услышала, как он подошел. Шумно выдохнув, я прикрыла глаза:
- Боги, иногда кажется, что вам нравится меня пугать.
Он решил на это не отвечать.
На нём была его походная форма - черный кольчужный доспех, поверх которого накинут длинный плащ. В руках он держал свою шляпу. Охотился совсем недавно, еще не переоделся.
- Хотите потренироваться немного? - спросил он.
- Нет, - вяло ответила я, - благодарю вас.
- Зря отказываетесь, - серьезно и внушительно произнес он. Мне опять показалось, что я вижу его глаза слишком близко.
- Не бегите. Если захотите взять в руку оружие, отправляйтесь в тренировочный зал.
Иногда ему было очень и очень сложно сопротивляться. В такие секунды я ощущала себя кроликом, а его - большим, старым удавом, вроде Каа. Невысокий вампир в такие моменты казался мне огромным, нечеловечески могучим существом, но спокойным, как камень. Я поднялась, позабыв про кофе, и неожиданно вымолвила:
- Хорошо. Наверное, можно пострелять.
- Отлично… У нас как раз множество крыс завелось. Они довольно агрессивны.
Но эту часть я плохо слышала. Только в подвале я поняла, что он предложил тренироваться на живых мишенях.
В руки мне лег штурмовой арбалет. Не тяжелый - килограмма три или четыре. Я помню, что шла вслед за Винсентом к пищевому хранилищу и ни о чём не думала. Монотонно мимо лица мелькали пляшущие огоньки факелов. Внутри меня что-то хотело развернуться и бежать. Или спросить, зачем мне еще и моя катана. И вакидзаси. Зачем?
Мы дошли до погреба. Винсент шел на запах животных, и у меня не возникло мысли спросить себя, почему убийца его ранга занимается со мной черной работой, наверняка порученной кому-то другому. Почему он возится со мной. Почему проявляет снисхождение. Отнюдь не личное влечение - об этом и думать смешно, сравнивая его многолетний опыт и мою по-юношески зеленую личность. Элион и впрямь напоминал ему его самого, но я - совсем другое дело. Я лишь добыча, недоразумение.
Винсент коснулся моей руки, и я остановилась. Он присел, и я тоже. Мы спрятались за кипой мешков с тыквами. Было очень холодно. Земля под моими ногами, обутыми в тонкие, домашние ботиночки (я сама их себе сшила за время пребывания в убежище), обжигала стопы промерзлостью. Я слышала копошение и писк.
- Едва заметят нас, немедленно нападут. Когда их много, они наглые, не брезгуют и человечиной. Эти крысы огромные, размером с небольшую собаку. Переносят болезни и отравляют пищу. Ничего личного, Шей, таков мир. Иногда люди очень похожи на крыс.
Кажется, говорил сам воздух.
Вальтиери взял в руку арбалет-бабочку и прицелился. Это было в полной темноте, но я, воспользовавшись заклятием ночного зрения (и даже, кстати, не удивившись тому, как легко это получилось), тоже могла наблюдать отчетливые, серые контуры. Их было много, они визжали, кусали друг друга, принюхивались. Но я не оценивала, не думала и даже не боялась.
Раздался едва слышный щелчок, в воздухе коротко послышалось “шшш-ш” - это летел болт - затем звук удара, сдавленный писк, крысы бросились врассыпную.
- Помогите мне.
Было сказанное просьбой или приказом, не имею понятия. Я прицелилась из арбалета и выстрелила. Затем еще раз. И третий. Апатия внутри сменялась холодным охотничьим азартом. Я не заметила сразу, что Винсент стрелять перестал. Крысы бежали врассыпную, и уже кое-кто приближался ко мне. Отбросив в сторону арбалет, я схватилась за вакидзаси.
А когда никого из выживших зверьков не осталось, я тупо посмотрела перед собой, словно впадая в оцепенение.
Винсент бережно взял у меня из руки вакидзаси.
- Если бы ты прогнала их, они бы вернулись. Крысы паразиты. Они не добывают себе пищу, как лесные и полевые грызуны - своим путем. Они ее воруют. А она нужна нам, верно?
- Н-не оправдание… - прошептала я и зачем-то повторила: - Это не оправдание. Не оправдание, - я повысила в конце голос.
- Люди убивают животных. Люди животные. И, если ты лишаешь кого-то жизни, у тебя нет выбора. Ты должен принять этот факт. И идти дальше.
- Жестоко…
- Вовсе нет. Скажите, что было бы, если бы люди не защищались от внешней среды? Что будет с вами, если вы продолжите угнетать себя непринятием, душить себя сомнениями. Что будет, если вы продолжите осуждать и наказывать - себя и других. Это ли не жестоко? Вы лишите радостей себя и можете создать проблемы тем, кому нужны. Почему, живя в этом мире, вы позволяете себе не считаться с его законами? Ведь он, кажется, вам нравится. Спросите себя, что наиболее жестоко. Я не оправдываю зло, Шей. Я пытаюсь показать выход.
- Зачем вам это? - резко поинтересовалась я. Логика его мыслей понемногу вывела меня из ступора, заставила соображать. Я обернулась на него, и, похоже, Винсент не ожидал этого.
- Зачем вам мне помогать? - требовательно спросила я.
Он улыбнулся:
- Мне становится ясна его привязанность к вам, - отчего-то задумчиво произнес вампир. - Не задавайтесь этими вопросами. Я не скажу правды. Эту прямолинейность вы ждали?
Он смеялся надо мной с высоты своей таинственности.
Когда я вернулась в комнату, почему-то у меня на душе сделалось спокойнее. Не знаю, что сделал Винсент этим походом. Не знаю, какую цель преследовал. Но тяжесть, давящая на грудь, понемногу отступала, и я спокойно уснула под утро.
***
Сразу после выполнения заказа он отчитался в послании Винсенту. Для него был уже готов новый. Вообще-то, контракт на убийство Валена Дрета собирались отдать эльфу прежде всего, но дело с особняком жертв не терпело отлагательств. А теперь еще поступил заказ от особы голубой крови… В графстве Анвила стоит прекрасный форт. Им неофициально владеет бывший императорский рыцарь — сэр Родерик. Он сплотил вокруг себя отпетых негодяев, и всё графство буквально стонало от набегов ни один год. Вот только доказательства его причастности не было. Никто из своих не афишировал имя главаря, крестьяне лишь догадывались, что речь о нём. Графиня Умбранокс ненавидела Темное Братство, но начала понимать - из двух зол выбирают меньшее. Она была вынуждена заключить сделку. Но, опасаясь, что Темное Братство привлечет к себе внимание своим громким почерком (кроваво, незаметно), она ввела условие - Родерику должна быть подстроена смерть от естественных обстоятельств. Разведчики выяснили, что старик уже одной ногой в пустоте, но умудряется командовать своей шайкой, не вставая из постели.
Однако, письмо от Винсента ворон принес эльфу, когда тот заказом заниматься никак не мог. Он был на подходе к Санкр Тору.
Золотой Холм нежился под лучами закатного солнца. Эльф вытер со лба пот и огляделся. Здесь стоял предупредительный знак, что далее территория опасна. Над руинами сновало воронье. Элион понимал - это его привечают. Считают своей добычей.
Белые кости города торчали из замерзшей земли колоннами, остатками стен, башнями. Далеко впереди виднелся куб из монолитных плит снежного мрамора.Там находился бывший айлейдский храм, который сделался затем гробницей императорской династии Реманов и Тайбера Септима.
Элион долго шел из деревеньки близ Брумы пешком, оставив там пегую Люцию, и теперь следовало немного отдохнуть. Неразумно соваться в храм ночью, куда лучше при рассвете Азуры - этого времени всякая нечисть опасается.
Эльф скинул с плеч рюкзак, вбил в землю найденные по дороге колья, навесил на них две больших, плотных шкуры, постелил внизу кожаный плед и стал разжигать костер. В нем он накалил и согрел несколько камней, положил на лежанку - пусть греется. Ночь стояла ветреная, облачная, но местный шаман в деревне обещал, что снега не будет, потому что идет эта напасть только когда у него болит левая нога. Есть повод верить.