Он приготовился к походу на завтра, а затем стал чертить защитные руны вокруг своего лагеря, поминутно потирая мерзнущие руки. Неожиданно какая-то тень мелькнула слева. Элион машинально зажег в ладони огненную вспышку. Сверху высокой сосны на него очень внимательно глядела белая сова. Оба переглянулись, и нашли друг друга терпимыми, эльф погасил пламя.
Он неплотно перекусил и отправился спать в палатку, не снимая легкого доспеха. С одной стороны - не выспишься, конечно. С другой - тепло, да и выбора нет. Он, всё-таки, не на увеселительной прогулке.
Элион научился неплохо контролировать свои сны, поэтому кошмары ему либо не снились, либо он просыпался от них осознанно. Но на сей раз материя снов решила жить отдельно от него.
Голубоватый свет магических факелов в широкой зале мерцал в мутной, тухлой воде. В воздухе витала ядовито-зеленоватая пыль. В самом центре возвышался алтарь, а за ним стоял человек. Очень высок, худощав, имел четыре руки. Две сверху обезображенные, ссохшиеся, а пара снизу - богатыря. Он был обнажен по пояс, и в центре его торса значилось, словно высеченное из скальных пород, остроносое лицо. Лицо на голове принадлежало норду с близко посаженными, маленькими глазами. Они источали странный свет. Багровая, оборванная тога закрывала ноги, и волочилась по полу. Верхнее лицо призрака скалилось, а нижнее флегматично устремило взор в мертвую бездну. Но говорили они одновременно.
- Отгадай загадку.
Элион понимал - нельзя бояться. Нельзя пытаться подчинить себе. Нельзя задавать вопросы. Только слушать и отвечать, иначе смерть.
- Оно умещается в ладони, но велико размером. Оно мертво, но у него есть бьющееся сердце и помыслы. Его можно потрогать, но нельзя достать. Оно не служит никому, но вечно в подчинении. Вопрос: кто его отец?
- Талос.
- Ты лжец! Отвечай на вопрос!
- Талос.
- Грязный самоубийца, нечестивая, лживая душа, мерзость! - вопил призрак двумя глотками. Он подошел к Элиону вплотную, дыша в лицо смертью и смрадом безумия.
- Я вижу страх в твоих глазах. Я вижу сомнения, - говорил он, и белые глазки прожигали лицо Элиона. - Я вырву твое сердце и буду медленно пожирать на твоих глазах. Потом я воскрешу тебя и убью снова. И мне никогда это не надоест. Отвечай в последний раз, глупец!
- Отец - Талос.
- Чей? - взревел призрак.
- Твой. Ибо ты - пленник Мантеллы.
Чудовищная тень взорвалась страшным ором, Элион покачнулся, он почувствовал, как сначала одна, затем другая, третья… вонзились в его грудь и сжали сердце.
Тень Подземного короля, таинственно ухмыляясь обеими лицами, отпустила Элиона, который корчился перед алтарем на коленях. Словно он оставил глубоко в его душе какую-то отметину.
Грудь что-то обжигало, и Элион стянул с себя сначала кольчужную кирасу, затем кожаный жилет. В центре солнечного сплетения клеймом ошпаренной кожи какая-то руна на айлейдском языке.
Он проснулся. Грудь всё еще жгло. Элион приподнялся на локтях. Было холодно, во сне он снял с себя верх одежды. Он увидел, правда, что никакой отметины у него нет. Но ребра болели, а по телу разливался простудный жар, его немного тошнило. Элион пытался понять, что именно с ним сделала тень Подземного короля. Он разобрал только, что, вроде бы, руна означает иллюстрацию длинного имени, но не удавалось понять даже, мужское оно или женское. Кроме того, иероглифы медленно и неуклонно покидали его память.
Едва позволив себе отдышаться, Элион начал сворачивать свой лагерь. Теперь ему не казалось, что он готов. В голове его была странная тяжесть, не прояснившаяся даже после сваренного им ореха черного дерева по моему рецепту (потому что я твердо намерилась подсадить на это весь Тамриэль).
Тем не менее, он спрятал рюкзак недалеко от кострища, вложил в ножны за спиной эбонитовый фламберг, дротики и кинжалы были на рукавах и на поясе. На плечах висела сумка под крепким, стальным щитом.
Перед ним высился храм, двери туда неприятно, подозрительно распахнуты, и сквозняк неприветливо, нагло залетал в помещение. Оно показалось Элиону всего-лишь заброшенным. По каменным плитам пола сновали круглые шарики пыли. Место полнилось звуками - где-то что-то скрипит, воет ветер в катакомбах и под куполами. Никакой особенно некромагической активности не наблюдалось.
Неожиданно он услышал тревожный свист - в лицо эльфу неслось призрачное копье. Элион ушел от удара, выкрикнул заклинание, и дух перед ним сделался вдруг очень растерянным.
- Кто ты? - резко спросил альтмер.
- Риелус. Состою стражей акавирских Клинков в звании офицера.
- Зачем копьями бросаешься? - сурово поинтересовался Элион.
- Ну…
- Делать тебе больше нечего? А если бы ты в меня попал?
- Так ведь Подземный король велел никого не пускать. Я не могу ослушаться, - печально сообщил призрак. - Ничего личного, гость, но все мы - души неупокоенные. Тут нас много, сюда же целые экспедиции посылали.
- И где сам Подземный король?
- Вестимо где… Всё ждёт.
- Кого ждёт?
Призрак вздохнул:
- Его величество Тайбера Септима, да упокоится его дух под очами Шора. Издевается над его доспехами, смотреть на них жалко…
- Стой, почему ты говоришь “упокоится дух”, ведь Талос - бог?
Клинок поморгал, почесал шлем у себя на голове:
- То есть? С каких пор?
- Давно уже, бестолочь. Видимо ты из самых ранних Клинков. Во время твоей службы он еще по большей части считался королем, - ответил Элион. - Ладно, покажи мне, где находятся доспехи Талоса.
- Шутить изволите? - осторожно спросил Риелус. - Я сейчас только вашим заклятием связан. Едва освобожусь, вновь… копьями бросаться буду. И ругаться даже. Тут все такие, - и он с большой тоской вздохнул. - Устали мы очень. Уходил бы, пока цел, гость.
- Бедолага, - процедил Элион.
Призрак подошел, и эльф стал читать длинную, очистительную молитву - больше нудную, нежели трудную. Арсенал заговоров и защитных формулировок от нечисти теперь отскакивал у него буквально от зубов, благодаря тренировкам. Призрак с благоговением и радостью поспешил удрать на небеса, оставив после себя в воздухе едкий запах старой эктоплазмы.
Поняв, что напролом идти не получится, Элион поморщился, выпил зелье невидимости, которое использовал в плане Обливиона. Он понимал, что частое его употребление может серьезно навредить, но выхода не оставалось, с ордой призраков он не справится.
Сталкиваться с тенью короля тоже совсем не хотелось, но почему-то Элион понимал, что ему нет до гостя никакого дела.
По счастью на стенах остались изглоданные ржавчиной металлические таблички с указателями, поэтому он знал, как добраться до гробницы. Храм дышал старостью, ветхостью. На голову эльфа сыпалась пыль, стены шептали одержимо голосами призраков то ли проклятия, то ли молитвы. На душе делалось всё более гадко, чем ближе он становился к гробнице.
Перед самым проходом туда Элион замер, пытаясь понять, как действовать. Но Подземный король всё решил за него. Черная вуаль плотной тьмы накрыла мир - это промелькнула у самых глаз тень. И перед эльфом появился призрачный силуэт, уже виденный им во сне.
Это был не сам Вульфхарт, а слепок души, оформившийся в пространстве и притянутый сюда мстительностью. По сути, она обладала собственным зачатком личности и притом - могущественным. Элион знал, что не справится.
Тень Подземного короля отпрянула дальше и понеслась на эльфа. Замороженный, он стоял на месте, не в силах шевелиться. Она подлетела к нему, и выяснилось, что оба лица у нее теперь крайне апатичные.
- На Авалоне не горят огни, - заявил он.
- Наверное, это очень плохо, - хрипло и неуверенно произнес Элион, с трудом оставаясь в сознании, но глядя на Подземного короля.
- Конечно, плохо, - до странности рассудительно подтвердила тень. - Кстати, ты ключи не терял?