В комнату выскочил рыцарь, одетый в легкий, но неуклюжий доспех Мифического Рассвета. По всей видимости, у ребят служил магический кузнец. Талантливый недоучка уделил излишне много внимания символам, но ошибочно пренебрег защитными функциями брони.
Какое бы оружие мне ни дали в руку, я сжимала его в обеих ладонях - от этой привычки меня не смог пока отучить даже терпеливый Винсент. Если в левой держать щит, получается, обе руки выполняют разную функцию. Слишком сложно, я путалась, и не похоже, что я способна переучиться.
- Немедленно брось оружие! - гаркнула я.
И звучало так, словно не послушаться меня просто нельзя, смерти подобно.
Мой противник даже замешкался на секунду.
- Сделаешь ко мне еще хоть шаг, ничтожество, и я разорву тебя в клочья, - продолжала моя ярость.
- Попробуй, - его тихий шепот был неуверенным, он словно проверял меня на прочность.
- Похоже, тебе двадцати еще нет, - говорила я. - Вся жизнь впереди. Убьешь ты меня или я тебя, исход один - однажды ты развеешься в прах. И никто не гарантирует тебе рай. Даже Манкар Каморан. Он говорил с тобой о рае, не так ли?
- Молчи. Ты ничего не знаешь.
- Знаю, - уверенно перебила я. - Ибо каждый, служащий Мехрунесу, попадает в обитель цветов, красивых дев и бесконечных наслаждений. Но это не так. Хочешь, я докажу?
- Искусительница. Прав был мой учитель… Твой лживый язык опасен, как тысячи кинжалов.
- У него есть дочь, - выпалила я громко. - Руна Каморан. Разве об этом известно хоть кому-нибудь, кроме ваших орденцев? Я знаю, как он создал свой Рай. Для этого он использовал Амулет королей и Мистериум. Я знаю, что в этом раю. Его могущества и Амулета хватило лишь на создание небольшой территории. Все туда не поместятся. Спроси себя, возможно ли иначе? Манкар Каморан не бог, и вам известно, что Дагон не помогал ему создавать Рай. Всё логично. Кроме того, Каморан сам сбежал в рай, ты понимаешь, что это означает? Никаких полуобнаженных красавиц и наслаждений там нет. В “раю” вы все обречены вечно находиться при Манкаре, выполняя все его прихоти. Без надежды на покой. Там рай - он не солгал. Но для него одного. Это тоже логично - с какой стати могущественному даэдрапоклоннику делиться со своей паствой удовольствием? Он же Мехрунесу Дагону поклоняется, в конце концов.
Логика и размышления позволили мне остыть, а я умела передавать собеседнику свое настроение, так что почувствовала, как мой противник задумался. Я победила. Я почти победила…
- Шей, вы играете нечестно, - раздался с балкона прохладный, задумчивый голос Вальтиери.
- Я не стану убивать этого человека. У него почти включились мозги, он еще может жить собственными силами, не опираясь ни на чьи догмы, - горячо звенел мой голос.
Я манипулятивно вставала на сторону защиты своего врага, вынуждая его испытывать вслед за замешательством подобие благодарности. Так уж устроен человек…
- Вы использовали его, как мясо. Бросили сюда, ожидая, что я послушно порублю его на куски. Но я никого не намерена слушать, - твердо заявила я, чувствуя, что от напряжения меня немного колотит.
Винсент вздохнул, покачал головой. Я запоздало заметила, как он вытаскивает миниатюрный арбалет. Клинок выскользнул из рук, я метнулась в сторону, чтобы оттолкнуть с пути стрелы агента Мифического Рассвета. У меня получилось, но я неловко упала прямо на него.
- Прекратите, Винсент! - крикнула я. - Вам придется стрелять в меня.
Нельзя ставить вампиру условия. Я спиной почувствовала волну холода, которая вызвала мурашки по всему телу, противную слабость, моя воля начинала беспомощно съеживаться под натиском звучащего внутри мен марша смерти. Я перевела взгляд на лицо своего противника, хмурясь от удивления. Он кашлял кровью, но слова из его уст звучали почти отчетливо:
- Кем бы ты ни была… в тебе есть сила. Знать бы мне раньше… что такая существует. Жаль, - губы растянулись в жуткой, нечитаемой улыбке. - Как жаль…
Винсент не промахнулся - вот, что значит реакция вампира.
Из меня словно бы разом вытащили стержень - то самое сокровище, ту ось внутреннего мира, на котором держится наша решимость следовать своему пути. Я на коленках неуклюже отползла от него, села прямо на полу, слепо уставившись в мертвое лицо. Передвижение Винсента чувствовала всем телом. Легкий шелест в воздухе - вампир плавно слетел с балкончика ко мне. Сделал три шага:
- Ваш дар красноречия далеко не ко всем и не всегда применим. Вы используете малейшую толику сомнения противника, чтобы заставить его опустить оружие. Со слабыми и неопытными такое может пройти, но это лишь вопрос везения.
- Замолчите, - тихо и апатично выговорила я, не двигаясь. - Какое мне до этого дело? Это живое, мыслящее существо, у его судьбы сотни вероятностей разворота, и вы оборвали их все разом.
- Именно так я и сделал, - ответил Винсент. - И вы сделаете так же.
- Я не убийца. Я художник. Вы видели когда-нибудь кающихся? Вы видели, как самые отпетые преступники начинают осознавать свою вину? Я видела. И с ним могло случиться то же самое, - обессиленно бормотала я, неторопливо поднимаясь.
Винсент, молча, слушал меня. Когда я замолкла, он сделал паузу, меланхолично глядя в сторону. Наконец, заговорил:
- Будь мы менее сильными, нас бы растоптали и уничтожили, как заразу. Но… странное свойство Азура даровала нам - даже зараза хочет жить. Даже мы. Даже у вампира есть шанс сохранить в себе душу. Знаете, Шей, мне тоже приходилось наблюдать подобные вещи. Кающиеся грешники, просветленные лжецы и моральные уроды, в которых проснулась совесть. Но всё это, увы для вас, не имеет значения.
Прежде, чем я решилась неразумно наговорить глупости, он сказал твердо:
- В вас сидит беспощадный воин, которого вы прячете от себя. Словно боитесь собственной самостоятельности. Словно видеть свою силу вам отвратительно. Для таких, как вы, два пути. Первый - вы зачахнете в повседневной жизни, так никогда и не поняв, кто вы. Заживо сгниете в тщетных попытках себя найти. Либо вы примете себя и сможете жить.
- Предпочту сгнить.
- В вас говорит юношеское упрямство, - властно перебил меня Винсент. - На руках этого негодяя, за которого вы при возможности были так благородно отдать собственную драгоценную жизнь, кровь других людей. Многих. Самые юные из агентов Мифического Рассвета приносят на алтарь Мехрунеса священников и девственных красавиц. Мне понятно ваше простодушное раскаяние, но оно не имеет места и смысла. Кроме того, один раз вы уже убили.
- Его удалось спасти, - мятежно прошипела я.
- После вашего ухода, как я узнал, агент Мифического Рассвета скончался.
Голова закружилась, я закрыла лицо руками, чувствуя, что лимит испытываемых мной эмоций перешел порог, а в таких ситуациях контроль берет рациональность или я просто падаю в обморок. В ушах оглушительно звенело.
- Убивать вам никогда не понравится, - говорил Винсент сквозь звон, - но, как ни парадоксально, это мало кому из нас доставляет удовольствие. Вопрос в другом. Позволите ли вы убить себя - раз. И имеете ли вы право морализаторствовать - два. С чего вы взяли, - он подошел ко мне ближе и, удерживая мое лицо за подбородок, заставил смотреть себе в глаза, - будто с высоты вашего детского благородства и смешного чистоплюйства имеете право судить нас? Вы понятия не имеете о том, что такое быть нами. Вы не представляете, как нам дался этот выбор. И вы - рожденная в мир с тем же клеймом смерти, что и все мы - считаете, что можете смотреть на нас свысока? Очень быстро, Шей, я помогу вам понять, насколько трагически вы заблуждаетесь. И когда вы падете - а это неизбежно - мы не отвернемся от вас. Мы примем вас. И тогда вы познаете, что такое истинное сострадание. Вы познаете, что такое благородство. А теперь идите и поразмышляйте над случившимся. Из-за вашего непослушания в другой раз противник будет не столь простодушен и куда более силен.
В те секунды мне показалось, что улыбчивые маски этого старого убийцы обнажили пустоту. Холодную, глубокую и спокойную, как сам Ситис. Пока он смотрит тебе в глаза, ты не можешь ответить. И тогда, непонятно, почему, но я не сумела сдержать слез. Он вышел, оставив меня беззвучно рыдать над телом агента Мифического Рассвета.