Винсент покачал головой и ничего мне не ответил.
Странное место. Странные люди. В гостиной новички проводили время за настольной игрой. Тейнава сидел в кресле с книгой - так он проводил большую часть своего времени после тренировок. Очива разговаривала с Гогроном. Мимо огромного орка я проходила с внутренним трепетом и ужасом. Словно почуяв это, он повернул ко мне голову, и я предпочла не увидеть выражения его глаз, улыбки. Шемер сидел на коленях у Телиндрил, которая, как обычно, баловала крыса вкусностями.
Может показаться, что я забыла про своего Мико. Между тем, с тех пор, как Элион зашел в убежище, пес оставался там и всегда был подле меня. Я опасалась, что эльзасец не сможет подружиться ни с крысой, ни с обитателями подземелья, хотела сказать Элиону, чтобы он отвез нашего друга обратно в Шпиль. Но Мико быстро адаптировался. Стороной его обходил только М`Радж-Дар и Антуанетта. Даже к аргонианину пес относился терпимо, но девушку пес не жаловал и частенько нахально рычал ей вслед.
Мико быстро понял, что больше всего нравится Телиндрил, эльфийка брала его с собой на прогулки почти каждый день. Иногда этим занимался кто-то из новичков, попавших под обаяние собаки.
Вот и теперь он вышагивал подле меня, как вторая тень. Быстро рос и учился, в убежище нахватался различных команд. Например, выучил, что значит фраза: “Мико, кто в коридоре?” Он немного напряженно относился к Винсенту, но верил в то, как я к нему отношусь, и лишний раз не рычал.
- Как вы себя чувствуете, Винсент? День нынче ясный…
Я вдохнула запах холода, снега и камня с улыбкой. Увидеть над головой небо показалось подобным чуду. Поэтому даже вопрос я сопроводила неприлично широким оскалом. Винсент рассмеялся:
- Перестаньте, Шей. Мне более трех сотен лет. За это время любой вампир адаптируется к жизни под солнцем. Оно больше не жжет меня, хотя ночь для моего зрения предпочтительнее.
- То есть, вампир способен привыкнуть к дневному свету? - удивилась я.
- Большинство до этой стадии не доживает. Имеют значения многие факторы. Первый - вампир какого ранга тебя заразил. Второй - как часто ты питаешься. Но первый всё же основополагающий… Я отношусь к рангу старших вампиров, например. Но бывает, что человека заражает низший. Он действует неаккуратно, оставляет зараженному мало крови для восстановления. При данном раскладе очень сложно сохранить душу, личность. Поэтому большинство вампиров долго не живут. Это больные, несчастные создания, для которых единственное утешение состоит в упокоении.
- И чем высший от низшего отличается? Возрастом? - спросила я.
- Нет, - Винсент помолчал, надел на свои седые кудри капюшон. - Я был заражен на Вварденфелле. Клан высших вампиров вышел на охоту, они просто развлекались и не планировали оставлять кому-либо из нас жизнь. Мне повезло. Высшие отличаются по праву крови. Тебе известно о Лами Бал?
- Нет, - призналась я. - Но имя знакомое.
- Некогда даэдрический принц Молаг Бал пожелал победить смерть. Он в насмешку над Аркеем выбрал самую красивую, чистую девушку и сотворил из нее первого вампира насильно. Она стала матерью всем остальным. Старейшие кланы Тамриэля имеют прямое наследственное отношение к ней и Молагу Балу. Они создают тесные сообщества. Укус такого вампира я и получил. Если захочу передать дар, он тоже будет высокого качества, но если тот, кого я обратил, пожелает поделиться им, у него получится хуже. Есть только три круга чистоты крови. Однако, бывают случаи сильной воли и мужества, когда человек остается личностью и после укуса какой-нибудь твари. Одним из свойств высокой крови является выносливость к солнечному свету, которая растет с возрастом. Молаг Бал, создавая вампира, планировал переплюнуть самого Аркея. Он замыслил идеального хищника, способного нагло ходить под солнцем. Светобоязнь появляется только у вампиров младшей крови, как дефект.
Мы беседовали об этом, гуляя у реки. Будоражил и одновременно пьянил холодный воздух. Из пекарни вкусно пахло теплыми пирогами, серебрилась далеко за холмами крыша часовни. С каждым шагом мне было всё спокойнее и комфортнее подле этого существа. Разумеется, вампир ловко манипулировал мной своей откровенностью. Это мое слабое место - просто начни мне что-то о себе рассказывать, я буду слушать, впечатлюсь и непременно потеряю бдительность. Я уже не могла сердиться на Винсента за произошедшее, не смотря на то, какую боль причиняли мне мысли об этом.
***
Сжимая зубами травинку осоки, эльф нетерпеливо притоптывал ногой, скрестив на груди руки. На голове его красовалась дешевая соломенная панама, из-под которой по спине в полном беспорядке опускались выгоревшие, светлые волосы. Они казались почти седыми. От парня за версту пахло свежими березовыми опилками и пивом. Серая рабочая рубашка и рыбацкие штаны были ему маловаты, но это лишь выгодно подчеркивало форму плеч и тонкую талию. Сплюнув, альтмер постучал в дверь еще раз, а потом заглянул в окошко домика смотрителя маяка.
- Да, кого принесла нелегкая? - бородатый, русоволосый имперец заспанно посмотрел в окно, недовольно нахмурился. - Чего надо?
- Здрасте, - широко улыбнулся Элион. - Я слышал, вам помощник на маяке нужен, вот и пришел.
Вообще говоря, смотритель ждал кого-то постарше. Для молодого человека подобная работа не слишком высоко оплачивается, да и скучная. Он подозрительно покачал головой:
- Денег плачу мало, занятость по полсуток. Оно тебе надо?
Элион развел руками:
- Дак мне идти больше некуда. Хорошо, если крыша над головой, а там выкручусь как-нибудь.
Он простодушно и открыто улыбался, сердце старого смотрителя растаяло:
- Ну, боги с тобой. Заходи… Покажу, что да как у меня.
Именно этого эльфу было и нужно.
Долго имперец водил по маяку своего нового помощника. Объяснил, где запасы масла хранятся для факелов. Спросил, умеет ли тот по облакам погоду угадывать.
- Если видишь, что непогода близко, ты заранее всё готовь, - говорил он. - От маяка не отходи. Чуть сумерки, ты зажигаешь факел. Всю бурю остаешься наверху, смотри, чтобы не гас. А огонь должен быть сильным, ты угля не жалей. Здоровье-то крепкое? На морском ветру часами стоять будешь…
Элион заверил, что здоровье у него орочье. Он продемонстрировал, как зажигать маяк, отмерять топливо, рассказал, как определять погоду. Это, к счастью, альтмер умел. Каджиты, приложившие руку к его воспитанию, много плавали по берегам Тамриэля, и за это время эльф научился корабельному делу, как заправской пират.
Элиону велели приступать к работе с вечера и показали, где он будет ночевать. Комнатушка оказалась в подвале. На земле лежал тюфяк с железным фонарем, в воздухе стоял спертый запах мышиного помета, но эльф не жаловался.
Нужную ему дверь Элион заприметил еще до того, как обратился к смотрителю. Она была крепко заперта. И не просто заперта… Снаружи на ней стоял сложный рунический замок мастера школы трансформации. Оставалось ждать, когда Матье появится в своем убежище собственной персоной. Учитывая способности альтмера, он бы мог взломать и рунический замок, но на это тоже уйдет время.
Впрочем, я догадывалась, что Матье не появится так запросто.
Каждую ночь в своих снах я видела, как альтмер терпеливо и добропорядочно выполняет работу помощника смотрителя маяка, а всё свободное время листает университетскую энциклопедию по рунам. Ровными, резкими росчерками углевого карандаша он чертил на пергаменте странные символы. Вероятно, пытался разгадать механизм работы печати. Иногда он подходил к нужной ему двери, прикладывал к ней ладонь, прислушивался, закрывал глаза. Это пошаговое, аккуратное наступление на врага напоминало военную стратегию. Элион уходил без досады и не унывая, а затем снова просиживал всё свободное время над чертежами.
Четыре дня работы дали свои плоды, благодаря усердию. Однажды уже перед рассветом, когда время, проведенное на маяке завершалось, эльф снова подошел к заветной двери. Он особенно долго вел свой диалог с замком, пока, наконец, она не задрожала и не почернела. Элион успел закрыться мощным щитом, но его всё равно отбросило назад. Дверь загорелась.