- Почему ты до сих пор не умер, а? Глупенький, маленький мальчик… Возомнил себя великим волшебником, не так ли? - он тонко засмеялся и долго не успокаивался. В глазах Элиона двоилось, он никак не мог бросить в него огненные шары. А когда растерянно посмотрел на свои руки, понял, что они пусты.
- Ты Матье Беламон, - прошептал Элион. - Как ты это со мной сделал?
В его спокойном, хриплом голосе не было злости, только удивление, свойственное ученому человеку. Это, кажется, в свою очередь, поразило Матье.
- Он не понимает. Ну, конечно… Где тебе понимать. Наверное, подумал, что дело в руне. И правильно… Руну ты расшифровал. А огонь, а? Дым ведь вдыхал, верно? Почему, думаешь, меня там так давно не было? Потому что я не собирался туда возвращаться. Стены покрыты специальным порошком. Контакт с огнем активировал проклятие, заложенное в нём. Оно выедает душу, мой мальчик. Буквально… бальзамирует тебя заживо. Я всё расскажу, пока буду пытать, не переживай.
Люция, возмущенно дернув шеей, не слушая команды хозяина, неожиданно помчалась прочь, унося Элиона от убийцы.
- Глупая, остановись, он же тебя убьет, - шептал альтмер, пытаясь не закрывать глаза. Он тщился сжимать в пальцах поводья, но они выскальзывали. Лоб вспотел, мысли в голове путались, и временами ему казалось, что он уже вылетел из седла. Затем он услышал тонкий крик - жалобный, надрывный. Он не сразу понял, почему лежит на земле, и чьи глаза видит перед собой.
- Люция… - он протянул руку к морде лошади, лежащей на боку. Ее ноздри шумно раздувались при дыхании, изо рта обильно лилась кровь. Элион горестно закрыл глаза:
- Прости.
Он собрал все свои силы, чтобы прочесть заклятие упокоения и коснулся головы лошади. Спастись от Матье он уже не успеет - убийца, улыбаясь, стоит над ним. Элион потерял сознание.
Когда он в следующий раз пришел в себя, вокруг было холодно, как в погребе. Пахло замороженной землей. Эльф висел высоко над потолком, привязанный за ноги. Внизу под ним копошились злокрысы, а на стуле с фонарем в руках сидел Матье.
- Откуда ты узнал про мое убежище? - проскрипел убийца.
Эльф молчал. Он вспоминал, как его пытали демоны. Сил оставалось совсем мало, на заклятия их точно не хватало. Значит, он мог только умереть. Поняв, что ему не отвечают, Матье поспешил заверить:
- Я тебя не убью, буду мучить. Умрешь ты через недельку сам.
Элион позволил себе улыбку, но убийца ее не понял:
- Ты, наверное, думаешь, что тебя спасут, но это не так. Это убежище никто не найдет, оно надежно спрятано и создано как раз для таких целей… ну, ты понимаешь. Судя по тому, что я у тебя нашел, ты состоишь в темном братстве. Записи в твоем дневнике я еще не расшифровал, но это вопрос времени.
Элион снова сохранял молчание.
- Тебе кто-то сказал об убежище. Сам бы ты не понял, мозгов бы не хватило. Это кто-то из Братства? Кто? Винсент? Старый лис вполне мог бы однажды понять, чем дело пахнет. Говори, я всё равно всех убью. Ну, да ладно… - он перерезал веревку, и Элион упал на пол. - Ты, часом, крыс не боишься? Потому что они голодны. Временами я кормлю их человечиной.
За спутанными волосами эльфа было не видно лица. Обычно ярость придавала ему сил, но… словно проклятие и впрямь въелось в душу. Слепая, страшная апатия сковала его рассудок, и он не смог стряхнуть с себя злокрыса.
- Это легко прекратить, - сообщил Матье, когда грызуны набросились на эльфа, и тот мог лишь кататься по полу пытаясь их сбросить. - Просто скажи мне, кто твой информатор.
Не слушая его, Элион вцепился зубами в лапу злокрыса с рычанием держал, пока не откусил, потом добрался до второго. Звери, как бы они ни были сильны, чувствуют силу воли превосходящую, а Элион, даже будучи ослаблен, достаточно крепок духом, чтобы напугать злокрысов. Очень скоро покусанные, перепуганные зверьки разбежались. Торс Элиона покрывало множество кровавых ран, его дикие, холодные, серые глаза буравили лицо Матье. Тот вяло ему поаплодировал:
- Ну, хорошо. Это было банально, - в руке загорелась вспышка пламени. - Говорят, самое чувствительное и нежное место у человека - лицо и глаза. Но это не правда. Ты и понятия не имеешь, как много зон находится на кончиках пальцах и спине. Уж я-то знаю…
Он резко приложил опаляющую ладонь к обнаженной спине эльфа, и едва зажившая, тонкая кожа вновь пошла страшными ожогами.
Эти пытки длились часами. Он выжег ему спину, переломал пальцы, содрал ногти, сломал ноги, и лишь тогда, кажется, немного устал.
Элион молчал. Его одичавший, сорванный с цепей рассудок, желал только покоя и смерти.
Когда пришла ночь, он не заметил этого.
- Я хочу спать, - сообщил Матье, вытирая окровавленные руки и качая головой. - Отдаю тебе должное, кем бы ни был тот, кого ты прикрываешь, он и впрямь для тебя важен. Но только это не имеет значения. Спроси себя, станет ли он терпеть ради тебя это.
Тогда Элион впервые разомкнул уста. Посмотрев в глаза мучителя, он произнес:
- Станет.
- Да, ты почти фанатик…
Элион лежал вниз лицом, тяжело и прерывисто дыша от боли. Теперь, когда пытки прекратились, легче не стало. Его изувеченное тело страдало от отсутствия оказания какой-либо помощи, мышцы сделались вялыми. Хотелось умереть. Но как? Он оглянулся, и неожиданно из его груди вырвался одинокий, страшный, странный смех. Его душили слезы. Он вонзил свои зубы в мерзлую землю и стал ее глотать, пока не вызвал у себя удушье.
========== X ==========
В его планы входило умереть, дабы воскреснуть с новыми силами и как можно более болезненно вытрясти дух из своего мучителя. Но, увы… Матье не преувеличил, когда сказал, что проклятие въедается в душу. Покой Элиона был недолгим.
Он очнулся уже почти без шрамов, в другом месте и с прежним бессилием - полное отсутствие сосредоточенности на заклятиях, тело неподвижной могильной плитой отказывалось повиноваться, над головой тошнотворно кружился и покачивался деревянный, бревенчатый потолок избы. По всей видимости Матье счет эльфа мертвым. Он обвязал труп, чтобы закопать. Элион лежал на столе, готовый к транспортировке под землю, и абсолютно ничего не мог с этим сделать. Будущность вырисовывалась чудовищная - предстояло терпеть пытки. Мысль об этом не пугала Элиона, а злила до белого каления.
- Если ты скажешь, как снять проклятье, то когда я освобожусь, попрошу Винсента, чтобы тебя не сильно пытали. И лучше поторопись.
Матье по-женски взвизгнул, всплеснув руками, когда оживший труп выговорил ему всё это. Секунду он пытался принять на себя спокойный вид, но потом, согнувшись в поясе, рассмеялся. Смех из нервного становился всё более спокойным и издевательским.
- О, Ситис… Это прекрасно. Ты… ты не можешь умереть, да? Это же восхитительно! Ты не понимаешь? Нет? - он снова захохотал. - Я же могу убивать тебя сколько угодно, пока ты не выдашь мне информацию. Проклятие поражает силы души, бестолочь. Я не знаю колдуна лучше меня, понимаешь? Но ты и впрямь нечто - ты выжил и ты до сих пор дышишь… Это просто какая-то насмешка над Ситиком! Проклятие нельзя снять. Просто нельзя, и всё. Я сам его изобрел, - и он снова расхохотался. Подскочив к Элиону, он погладил эльфа по лбу: - Я глаза тебе выколю, отрежу нос, выжгу губы, сдеру с ладоней кожу и приложу их к раскаленному железу… Я такое с тобой сделаю… Ты забудешь, чего я от тебя хочу.
Казалось, он сейчас запрыгает на месте от радости.
- Жил однажды маленький мальчик, - заговорил Элион. - Мамаша у него была та еще стерва - чуть не свела в могилу слабовольного, пьющего отца. Неизвестно, кто заказал ее Темному Братству, но он правильно сделал. Мальчик, однако, рос под ее началом и слушался ее, как бога. Полагаю, она воспитывала ребенка кнутом, на страхе, пока его психика не сломалась. Так бывает - синдром пленника. Если очень долго находиться при мучающем тебя доминирующем хозяине, ты начинаешь испытывать нездоровую благодарность и собачью преданность. Так случилось с тобой. Правда в том, что на самом деле, в глубине души мальчик свою мать ненавидел. Но его душа была слишком травмирована, и эту ненависть сознание принимать отказывалось, обернув ее в обожание. Невымещенная злоба на мать и противоречия в связи с ее убийством вылилось в жажду мести.