Мы переглянулись, и у меня создалось впечатление, что его взор несколько рассредоточен, блуждает, как у человека, вот-вот глубоко погрузившегося в себя.
- Чутко спишь, - пробормотал он почти шепотом. - Тем хуже для тебя. Я останусь в комнате, и Винсент будет меня лечить. Свободных покоев больше нет.
Это было ложью, но на тот момент данный факт мало меня заинтересовал. Я перебирала в голове нужные вопросы, которые следовало задать, и глушила порывы заботливости, неискоренимые в моей натуре… Прежде, чем я определилась, Элион спихнул с плеч свой рюкзак, тяжело сел на стул и, сделав паузу, вяло заговорил первым:
- За время моего отсутствия выяснилось, что у меня есть кое-какие вопросы.
Звучало так, словно он говорит и существует на автопилоте.
- Кто такой Неар? Он сказал всё спросить у тебя, - продолжал эльф.
- Нереварин, - ответила я, устало потерев лоб и сползая с дивана. - Насколько я поняла, кофе тебе только полезен?
- Не против. Боги… я уже начинаю понимать твой ужасный, чужемирный жаргон. Вроде “кофе”, “ясен пень”, “чёрт”, “ни хрена себе”, это безумное “в рот мне ноги” и “как два пальца об асфальт”. Но я не знаю, что такое хрен и черт, а тем более - асфальт. Забавно… Так, как, скажи на милость, вы с Нереварином связаны? Я уже не говорю о том, какого… чёрта ему тут понадобилось, это не слишком интересно. Но если он намеревается мне мешать, тебе следует знать, как глубоко мне наплевать на то, что он великий герой данмеров.
- Хрен - это такой горький, терпкий, но очень полезный овощ, который растет в земле, навроде картошки, - объяснила я, разжигая камин. - Чёрт - это как ваш скамп, только у нас он краснокожий и с козлиными рожками. Иногда с бородой. А асфальт - вообще, не ругательное слово. Это покрытие для дорог - он не такой гладкий, как камень, и не такой твердый, но по нему очень удобно ходить. Честно говоря, мне страшно не хватает асфальта и легкой обуви, и еще кое-чего… - я печально вздохнула, стараясь не думать о наболевшем. Вроде сахара, специй, вкусных и вредных полуфабрикатов. Странно, но однажды целую неделю мне хотелось зефира. Никогда его не любила, а тут вдруг… Еще я не могла не скучать по компьютеру, сотовой связи. Про гигиену, как ни странно, жаловаться не буду, здесь все моются регулярно, но с удобной одеждой и бельем тоже проблемы.
Элион по-своему расценил удрученное выражение моего лица:
- Не сбивай меня с темы. Как ты связана с Нереварином?
- Похоже, однажды он был в моём мире, - сказала я, обернувшись. И замолчала. Проницательный взор Элиона секунду изучал мое лицо:
- Он связан с твоей жизнью в прошлом, так?
- Да.
- Сильно?
Помолчав, я сдержанно кивнула. Эльф флегматично скрестил руки на груди:
- Ты любишь его.
Я обескураженно и печально посмотрела на спокойного Элиона, а тот, подумав, добавил:
- Он использует тебя, как информатора. Что спрашивал?
- Всё про Имперский город. У кого узнавать информацию, где находится гильдия воров, кто такой Серый Лис. Много по мелочи… Он проворачивает довольно большую, аккуратную аферу, чтобы кое до кого добраться. По сути, тоже спасает Тамриэль. Только иначе. Вы действуете как бы параллельно, и он не собирается тебе мешать. Взамен он иногда делится информацией со мной и предоставляет помощь.
- И ты любишь его не взаимно, - пробормотал Элион, безразлично пожимая плечами. - Печально, но это всё лирика. Я думал, тут что-то сложнее. Выходит, Неар безопасен…
- Он тебя спас. Надеюсь, ты догадался сказать спасибо.
- Ну, вы же оба с ним добренькие. Думаю, от “спасибо” вашему благородству не холодно, не жарко. И, кстати, я мог выбраться сам, у меня наметился план.
Я со вздохом покачала головой и укоризненно на него посмотрела:
- Я всё ещё верю, что ты не такой негодяй, каким прикидываешься. Послушай, я видела, как ты спасаешь Бруму. Ты действительно храбрый, ты замечательный в глубине души, просто в тебе есть какое-то дурацкое, детское упрямство. Этакое шило в заднице, которое постоянно понукает тебя делать и говорить гадости… Мне кажется, это пройдёт.
В ту секунду, мне казалось, я говорила с самыми искренними и добрыми побуждениями. Мне казалось, я права. Элион переменился в лице, у него нервно дернулась левая щека, и он вздохнул. Голос его напоминал шипение раззадоренной кобры.
- Забавно. Твое лицемерие перед собой вместе с не очень высоким интеллектом позволяют тебе не очень осуждать Нереварина, который, скорее всего, не раз убивал. Ведь он такой милый, добрый и обаятельный, правда? Зато я - просто кровопийца. Держу пари, тебе хочется запустить в меня чем-нибудь, ведь мне нравится убивать, и я осмеливаюсь открыто смотреть этому факту в лицо. Знаешь, у меня идея, - улыбнулся он, - тебе следует почаще со мной разговаривать, ты настолько меня раздражаешь, что я почти чувствую силы запустить в тебя огненным шаром, - он процедил всё это, медленно поднимаясь с кресла.
Я предпочла спокойно это проглотить, чтобы не спорить с больным человеком.
- Есть идеи, что за проклятие на тебя наложено? - негромко спросила я, холодно и решительно меняя тему разговора.
Двигаясь к двери, эльф пробормотал с ленивой неохотой:
- Не думаю. На днях сюда ожидается приезд Лашанса, которому поручено судить предателя. В процессе Матье поведает нам не только принцип проклятия, но и содержание всех своих самых непристойных снов. Надеюсь, это будет интересно, потому что я собираюсь немного поучаствовать. Извини, тебя приглашать, наверное, не стоит, да?
Держу пари - в ту секунду он меня ненавидел.
Вообще-то, раньше мысль о пытках на человеке меня смущала, но сейчас новость отозвалась во мне радостью, и это не ускользнуло от внимания Элиона.
- Не вижу возмущения, - сообщил он с мрачной иронией. - Или Матье можно пытать, потому что он заслужил? Или ты готова пойти и посмотреть? Смотри, как пара простых вопросов лишают логики твои дурацкие принципы, любопытно, правда?
Я смутилась и ничего не смогла ответить.
Не видела его вплоть до вечера, и знаю только, что эльф целый день возился с Мико, который не отступал от своего хозяина ни на шаг.
Но даже и вечером, не сказав мне ни слова, он просто лег на принесенную из гостиной кушетку и уснул. Я думала, его бойкот по отношению ко мне завершен, но ошибалась. Узнав от меня, по-видимому, всё, что он хотел, Элион надолго замолчал. В принципе, мне не хотелось менять положение дел.
Он прав - его действия и вопросы, да и всё, что происходит в убежище, словно истощает меня. Словно всё светлое, во что я верила - мишура, и на самом деле истина кроется в чём-то другом. Эта истина безжалостна, красива и безумна. Я однозначно не готова ее принять.
***
Спустя три дня и впрямь состоялось прибытие звезды Чейдинхольского убежища - Люсьена Лашанса. Антуанетта затрагивала в разговорах со мной только эту тему. Я знала о знаменитом убийце всё, что возможно из уст его поклонницы.
Элион странно вёл себя. Страннее, чем обычно. Утром, когда я просыпалась, он еще спал. Потом я уходила мыться, а возвращаясь, заставала его пустую, аккуратно заправленную кушетку. Весь день он не попадался мне на глаза, а если и попадался, то игнорировал. Вечером, вернувшись в комнату, я могла обнаружить его спящим. Либо он приходил при мне, желал добрых снов и крепко засыпал.
За время занятий магией иллюзии я немного научилась контролировать сны. Во всяком случае, научилась контролируемо просыпаться, но это умение мне не пригодилось. Элион, как нарочно, видел одно и то же. Пустынный, песчаный пляж, синее небо, тишина и неподвижность. Впечатление, что даже во сне он пытался дистанцироваться.
Я не видела Лашанса, и не горела желанием пообщаться со знаменитым ассасином. Он внушал мне тот же ужас, что Гогрон. Но вечером в спальню вошел Элион и сообщил недовольно: