- Нас хотят видеть.
- А я тут причем? - сердце съежилось, я со страхом посмотрела на альтмера.
- Не знаю. Но с ним Слышащий. Пойдем. Кольцо на тебе?
Он имел ввиду кольцо телепорта. И этот вопрос вернул меня с небес на землю. Темное Братство - секта убийц, и если Лашанс пожелает свить из моих жил тоненькие веревочки, никто тут и не подумает вмешаться, включая Антуанетту Мари, чья привязанность ко мне выглядит так трогательно ровно до тех пор, пока я что-то значу для ее семьи.
- Кольцо со мной, - тихо сказала я.
Мы вдвоем вышли и я, затаив дыхание, на негнущихся ногах, явилась в кабинет Очивы. Там была сама аргонианка, Люсьен Лашанс в центре за столом, подле него сидел невысокий, скуластый эльф с добрыми, смеющимися глазами.
- Не бойся, дитя, подойди и сядь, - сказала Очива, указывая на диванчик перед столом. Элион, не дожидаясь приглашения, сел подле меня. От него исходило хищное напряжение. Разногласия между нами моментально перестали играть всякую роль, и мы были готовы действовать сообща. Поэтому я незаметно схватила его за запястье, и он обхватил мою руку - кольцо телепорта перенесет двоих. Мы молчали.
- Ты знаешь, как мое имя, не так ли? - спросил Слышащий. А я помнила, действительно. Финальный квест Темного Братства сильно въелся мне в память. Притворяться перед ними не следовало, я чувствовала, что это бесполезно. Я постаралась выговорить как можно тверже:
- Анголим. Вы слышите Мать Ночи в Бравиле, где находится ее святилище, под статуей Счастливой Леди.
- Всё так, всё так, - с улыбкой промолвил эльф, отчего-то торжествующе переглядываясь с Люсьеном, который только чуть нахмурил брови.
- У меня к вам послание от Матери Ночи, Шей, - заговорил вновь босмер. - Вы вмешались в ее планы. Но она согласна оставить вам жизнь с одним условием.
- Она не может диктовать условия, - раздался твердый голос Элиона. Неслыханная наглость. В положении альтмера она казалась самоубийственной - никто в Братстве не перебивает Слышащего и уж тем более не отзывается так о Матери Ночи.
- Если Шей погибнет, погибну и я, и тогда вам самим придется разбираться с Кризисом Обливиона.
- Но он не вечен, мой дорогой Герой Кватча, - заметила Очива с улыбкой, словно чтобы разрядить обстановку.
- Я могу его немного затянуть, это в моей власти, - не смутился Элион.
- Вы поставите на кон Тамриэль? - в тон ему отозвался Люсьен Лашанс.
- Если понадобится, - резко ответил альтмер, выдерживая на себе ничего не выражающий взгляд черных глаз ассасина.
- Друзья мои, давайте не накалять атмосферу. Мы все здесь собрались под любящим взором нашей общей Матери, - с улыбкой мягко сказал Анголим. - Условие это, Шей, нисколько вас не затруднит. Оно заключается всего-лишь в том, чтобы вы продолжили свое обучение у Винсента. До конца.
- Зачем? - нахмурилась я.
- Пути Ее неисповедимы, - развел руками Анголим.
- Эти сведения, - добавил Лашанс, - были доведены до нас еще ранее. Винсенту поручили подобрать вам учителя и проверить ваши способности. Судя по его отчетам, из вас выйдет боец.
- Я не стану работать на Темное Братство, - сказала я тихо, чувствуя, как страх снова улетучивается под натиском возмущения. - Никогда.
- Этого никто не требует, - отбрил жестко Лашанс. - В тебе нет должной силы духа. Мать Ночи лишь желает твоего обучения здесь, ничего больше. Зачем - не наше дело, но она мудра и дальновидна. Не тебе оценивать Ее решения. Ты будешь обязана принять дары благодарности от братства и обучиться, как того желает наша Мать. Это величайшая честь, какая возможна для человека вне нашего общества. Ибо мы - лучшие убийцы и бойцы Тамриэля. Сам император и Клинки завидуют нашей оперативности. Поэтому будь благодарна и выслушай. Если ты ослушаешься, то ответишь головой не только ты, но и твой наставник. Мы не продажные Мораг Тонг, мы не занимаемся контрабандой, не выслуживаемся перед властью и не называем наше занятие благородным. Мы убийцы. И нам нравится убивать по разным причинам. Мы свободны. Винсент примет на себя казнь, если ты откажешься. Он сделает это сам, не подумав ослушаться.
- Незачем меня запугивать, - сказала я презрительно, хотя мой голос дрогнул. Лашанс умел подавлять и внушать ужас. Его хриплый, словно орочий, но всё равно красивый голос замораживал течение крови в жилах.
- Тебе запрещено впредь кому-либо что-либо говорить о Темном Братстве, - добавил он, не слушая меня. - Ты предупредила заговор, который допускался самой Матерью Ночи. Теперь - ты должна молчать. Такова суть Анахорета. Говорить о Темном Братстве лишь тогда, когда позволит тебе Мать. Это не твоя тайна, не твоя информация, откуда бы ты ее не взяла. Будет честно предоставить Матери Ночи самой ею распоряжаться. Что касается тебя, Элион. Ты действовал во благо нашей семьи и был искренен в своем побуждении. Я желал бы повысить твой ранг ассасина, но мне известно, что ты этого не хочешь. Могу преподнести единственный достойный тебя дар. Кажется, с твоей лошадью случилось досадное несчастье. Я познакомлю тебя с другим конем, и, уверен, ты оценишь его качества.
С тем нас и отпустили. Легко отделались. Я понимала отчасти, почему Винсент взялся за мое обучение, правда, не знала, по какой причине решил заняться этим самостоятельно - ему ведь сказали заняться поиском моего наставника. Пожелание Матери Ночи относительно меня показалось зловещим, потому что нелогичным и непонятным. Я в упор не могла понять, зачем ей, чтобы я чему-то там была обучена…
К счастью, пока уроков с Винсентом не было. Вампир посвятил всё время изучению проклятия Элиона.
Впервые за три дня мне показалось, что альтмер хотел бы со мной поговорить. Проводив меня до комнаты он неожиданно сжал мою руку. Обернувшись, я взглянула в его лицо, показавшимся мне слегка мятежным или сердитым - я до конца не разобрала. Только поняла, что впервые за долгое время он хочет объяснить мне что-то. Но тут подскочила Антуанетта. Она немедленно стала расспрашивать, видела ли я Лашанса, каков он из себя, не показался ли он мне олицетворением ужаса Ситиса… Элион выпустил мою руку, развернулся и ушел. Мико отчего-то понуро пошел за ним. Пес сам не свой последние пару дней, а альтмер теперь передвигался страшно медленно и исключительно с тростью.
Что-то явно было не так. Не так во всех отношениях. Меня всё больше тревожило поведение эльфа, и я решилась на хитрость.
Сделав вид, что уснула, я погасила свет и стала ждать, когда эльф вернется. Вскоре я и впрямь услышала тихое постукивание трости. Затем шорох снимаемой верхней мантии. Он лег на кушетку и, наверное, быстро уснул. Он всегда засыпает моментально, будто только этого и ждет.
Я поднялась с кровати, подошла к нему и, выдохнув, решилась толкнуть его в плечо:
- Нам надо поговорить.
Элион нахмурился, открыл глаза и сконцентрировал на мне недовольный, усталый взгляд.
- Почему ты меня избегаешь? - строго спросила я.
Спросила, и сама засомневалась, правильно ли поступаю. В конце концов, пока он молчит, мы неплохо ладим…
Элион был сонный и еще достаточно рассеянный. Он некоторое время смотрел на меня, потом схватил за шею и притянул к себе. Мне не составило труда вырваться и пребольно ткнуть его кулаком под ребра. Задыхаясь, я попятилась к своей кровати.
- За что?
Вместо ответа он снова заложил руки под голову и закрыл глаза.
- Для нас обоих, - пробормотал он, - будет лучше как можно меньше пересекаться. Если ты еще раз ко мне подойдешь, я не стану тебя щадить.
- Псих.
Он медленно улыбнулся с закрытыми глазами:
- Вот и держись от меня подальше.
Слова прозвучали с презрением, точно я какая-то неприкасаемая.
Я чувствовала то же, что и Элион, я привыкла к этому. Но в тот момент, когда он схватил меня за шею и велел держаться подальше, он не испытывал ненависти. Он не испытывал даже раздражения. Вообще, ничего. Что я сделала с ним? И как?
“Просто любопытно осознавать, что для кого-то ты лишь галлюцинация. Кучка графической, плоской информации в несуществующем, абсурдном пространстве. Без души, без будущего…”.