Так он бросил мне перед отъездом. И я пригрозила ему, попыталась пригрозить… Он улыбнулся и сказал, что мне не хватит мозгов когда-либо его понять. Быть может, в те секунды он просто отчетливо понял, насколько мы разные. Быть может, он тоже чувствует меня, и ему, его совести это не нравится. Так или иначе, я решила, что он прав.
Но, странное дело, приняв это для себя, я неожиданно поняла, что, кроме Элиона у меня никого ближе в целом мире нет.
Ночью мне снился Авалон. Длинная, длинная лестница, по которой я шагала в полной тишине. Чем ниже ступенька, тем более гнетуща казалась тишина. Впереди шел Элион весь в черном, как самый настоящий некромаг.
- На Авалоне больше не горят огни, - сказал он. - Великий источник магии откроет нужную дверь.
- О чём ты? - спросила я, и мой голос передразнило странное, неприятное эхо. - Куда ты идешь?
- Теперь ты будешь драться одна. В сущности, не так много осталось. Возьми великий сигильский камень. В Мистериуме Ксаркеса ты прочтешь, как вернуться домой.
- Ты не можешь умереть…
Элион остановился и обернулся ко мне.
- Сначала тебя не было, - сообщил он собранно и ровно, но во всём этом чувствовалось натянутая тетива напряжения. - На алтаре вспыхивал силуэт, а над ним - руны. Эти руны я записывал и расшифровывал. Они являлись отсветами артефакта, который я искал. В договоре с даэдрическим принцем, что я заключил на том алтаре, было указано, что я получаю в распоряжение сильный артефакт, могущество, но взамен, когда придет срок, я должен буду навсегда покинуть Нирн. Не умереть, а просто уйти. Я не слишком симпатизирую своей жизни, поэтому согласился. Путешествия между мирами - штука привлекательная. Но вместо артефакта стала формироваться твоя телесная оболочка. Она напоминала призрак, но вокруг нее постоянно вспыхивало очень опасное поле. Все мои подопытные материалы аннигилировались, когда пытались пройти барьер. Следует отметить у себя в тот период сильную аритмию и утерянную способность спать… Призрак менял очертания, бормотал на незнакомом языке разными голосами. Потом он очеловечился, но барьер спал не сразу. Так ты появилась, и, безопасности ради я приковал тебя к стене. Даэдрический принц не обманул. Я получил знания и великую способность к самовоскрешению, но это мало пока похоже на то, что мне необходимо. Я искал предмет, который должен был отвечать неким признакам. Он обладал бы предвидением камня Савиллы, даровал бы мне бессмертие, обладал бы способностью защитить себя от чужого воздействия. Как видно, подобным артефактом могла стать только человеческая личность… Жестокая ирония.
- Наверное, я явилась не просто так. И не смей намекать на то, что ты непременно должен куда-то прямо сейчас уйти. Это не конец твоей истории, Элион, - строго сказала я, помедлив, привычная к тому, чтобы выдавать информацию по существу.
- Замолчи, - он поднял руку, отмахиваясь от моих слов. - Возможно, мое место займешь ты. Но перед этим я должен признаться кое в чём. Уйти, молча, было бы неправильно.
Разговор мне всё больше не нравился.
Он иронично приподнял бровь и опустил голову:
- Тот, кто напал на тебя в Чейдинхоле, когда ты гуляла, умер.
- Знаю. Мне Винсент сказал…
- Я собственноручно его прикончил, пока он боролся за жизнь. Ты в это время как раз очнулась. И первым твоим вопросом было - в порядке ли он. Я… обеспечил некоторый порядок.
- Зачем? - и задним числом отметила, что мне, в принципе, уже не удивительно. И почти наплевать. - И на кой чёрт эта исповедь? Давай подумаем, как тебя вылечить.
- Матье постарался, создавая проклятие. Сомневаюсь, что знаю, как мне выкарабкаться. В сущности, это не самый плохой исход… Знаешь, я никому не говорил этого, но я словно бы вечно голоден. Мне нравится уничтожать и нравится идти по пути могущества. Убивая, я целиком вплетаюсь в потоки жизни. Парадоксально? Нет. Жизнь убивает. Она бесконечно безумна, Шей. И это восхитительно. Я хочу чувствовать это вечно, прикасаться к этому, - он посмотрел мне в лицо и рассмеялся: - Боги, кому я это, вообще, объясняю?
- Ты обнулил свое существование в других мирах. Уйдя из этого мира, ты уйдешь совсем. Целиком. Прошу тебя, сконцентрируйся на том, чтобы выжить.
- Говорю же - не такой плохой исход для всех.
Я ошарашенно смотрела на эльфа, а тот, заложив руки на спину, ядовито улыбнулся, словно беседа доставляла ему какое-то извращенное удовольствие:
- Еще я попросил Винсента, чтобы он лично научил тебя убивать людей. Как видно, ты делаешь успехи.
- Зачем? Что творится в твоей ненормальной голове? - меня злила больше сама нелогичность его поступков и слов, чем что-либо еще.
- Возможно, это безумие, Шей. И тебе не следует искать смысл там, где его нет.
Но это было сказано с иронией - он издевался.
- Помнишь наш договор? - голос его прозвучал неожиданно за моей спиной, над ухом. Захотелось его ударить, но я сдержалась.
- Договор со свитками, - добавил он. - Он задумывался, чтобы мы относились друг к другу по-человечески.
- Дай угадаю… твой свиток был не зачарован, - с горечью звенящим тоном пробормотала я.
- Они оба пусты. Я ничего не менял в ни в твоем, ни в своем отношении.
- То есть… Но ты же всё это время пытался быть лучше. Иногда мы даже разговаривали.
- И выяснилось, что не так уж сильно я тебе неприятен, верно?
- Я тебя ненавижу, - медленно проговорила я, чувствуя, как от злости теряю над собой контроль.
Он улыбнулся снова:
- В таком случае, ты должна быть рада моей смерти.
- За что? Только потому, что я не бездушный артефакт? - подойдя к нему, я схватила его за ворот черного одеяния. - Потому что не такой моральный урод, как ты? Потому что пыталась тебя понять и видеть в тебе личность? Я являюсь собой, и я таковой останусь, как бы ваша милая компания вместе с Матерью Ночи не старались.
- Ты хрупкая, - произнес он, сдавливая мое запястье и внимательно его разглядывая. - Сломать можно, не заметив. Но как же так вышло, что ты диктуешь мне условия, и я повинуюсь? Вот, что по настоящему уродливо. Оставайся одна со своим светом, Шей. Надеюсь, он поможет тебе победить в войне, на которой я дрался до недавнего времени.
Элион рассмеялся. Он никогда так не смеялся, и я, взглянув ему в лицо, подумала, что он словно бы вот-вот заплачет. Но иллюзия прошла, едва он медленно поднял на меня взгляд, улыбка таяла на его губах.
Даже тогда я не поняла этой боли. Даже тогда я считала его просто свихнувшимся типом. Я не понимала, что чувствовать меня, видеть укор в моих глазах и сострадательную попытку сочувствовать ему - для него, как нож в сердце. Я писала ему, когда мне требовалось сказать ему, как он должен поступать. Я общалась автоматически, по существу и снисходительно выслушивала, когда он выговаривался. Он чувствовал во мне человека, который может его понять, но не желает. Он видел во мне отдушину, которая отталкивает его. Он искренне желал, чтобы я стала сильной, потому что наблюдал во мне что-то, чего не видела я сама, но слепо расценила это, как зло. Разумеется, он меня ненавидел. Ненавидел и не мог не беречь меня, не сопереживать мне и от того испытывать ненависть заодно к себе.
Принять это сложно. Объяснить кому-либо вслух в сотни раз сложнее.
Но я не поняла в то последнее мгновение его улыбку, полную злорадства и печали. Я была в его глазах чем-то, что видело его инструментом.
Мне предстояло понять это очень, очень скоро.
Элион не проснулся на утро. Сначала я не хотела его будить, но в обед подумала немного растормошить. Пустая оболочка дышала, но оказалась лишена души - он не приходил в сознание. Тогда я пришла в панику, вспомнив сон.
М`Радж-Дар вместе с Винсентом искали корень проклятия Элиона. Вампир спал, и я решила отыскать каджита. От него я узнала, что это заключительная стадия, и дело плохо - возможно, Элион уснул навсегда.
Его тело словно застыло во времени и пространстве. Он дышал, сердце медленно билось, но нервная система не отвечала ни на один раздражитель.
И вот пришло первое число месяца вечерней звезды. Последний месяц в году. Винсент возобновил тренировки со мной, а я каждую свободную минуту посвящала своим заметкам из Мистериума. Я опасалась использовать код resurrect. Он обнулял персонажа, фактически перезагружал с точки отсчета.