Я так привыкла спорить с ним. Я давно победила в себе страх перед его озлобленностью. Поэтому сейчас я смотрела ему в глаза с намерением драться, если потребуется. За спиной, за воротами, на песке стоял мальчик. Ребенок, который еще жив в этом чудовище. И не удивительно, что его близость причиняет Элиону боль, ведь свет, озаряя тьму, неизбежно ее уничтожает. Проклятие Матье работало изящно и жестоко. Оно отделяло в душе источник могущества и ее саму. Отделила ребенка от волшебника.
Элион надавил лезвием мне на шею, и я вспомнила широко распространенный среди женщин прием самообороны, работающий у нас на автоматизме в крайне сложных ситуациях, когда приходится бить судьбу по одному месту, чтобы она перестала напоминать задницу. Элион выронил кинжал, согнулся пополам, и я неожиданно почти ощутила укол сочувствия. Но ненадолго - в ладонях эльфа загорелись огненные вспышки. Одновременно с этим я осознала, что драться с ним, как ни крути, идея очень плохая, но выбора прямо сейчас нет. Я не могу убежать, пока у меня за спиной тот, кого я защищаю…
Я бросилась на Элиона, свалив его с ног этаким компактным, но очень тяжелым снарядом в семьдесят килограмм. Зажмурившись (на всякий случай), обхватила руками за шею, стараясь не придушить его:
- Ходячий ты неадекват, выслушай меня. Я. Защищаю. Тебя. Слышишь, ненормальный? Проклятие отделило личность от ребенка. Оно раскололо твою душу надвое. И если ты сейчас убьешь меня, то умрешь сам.
- Я больше не поведусь на твои провокации, - прорычал он, пытаясь отцепить меня от себя, что очень и очень непросто, потому что хватка у меня, как у жадной, голодной мартышки. Или знаменитого галчонка Хватайка из историй про Дядю Федора. Он причинял мне боль, и я чисто по-женски от злости и обиды разревелась. Потом рассердилась на себя за это - не получилось у меня эпичного спасения - и сказала:
- Я подозревала, что являться сюда - очень плохая идея. С чего я взяла, что могу тебе помочь?
Похоже, Элион относился к тому типу мужчин, для которых женские слезы, словно оплеуха. Отрезвляет и немного ориентирует в ситуации.
- Ты что, плачешь?
- Нет, - огрызнулась я. - Это жидкость для снятия макияжа. Она у меня в комплекте с отсутствием логики. Какая, к черту, разница, реву я или нет? Послушай, я пришла, чтобы…
- Спасти, я понял. Ты всегда приходишь якобы за этим. Но ты никогда не ревешь.
- Мой дорогой свихнувшийся на голову Элион, - вздохнула я устало, - даю тебе честное пионерское, что являюсь сюда впервые.
Неожиданно альтмер переменился в лице. Я сразу не поняла, почему это случилось, и в какую сторону, но взор я немедленно опустила, внутренне подобралась, мгновенно успокоилась и попыталась его выпустить. Однако теперь его пальцы сжимали меня за плечи, а взор пытливо проникал в душу:
- Пионерское? Незнакомое слово… Это действительно ты?
- А кто еще, скажи на милость, это может быть? - проворчала я.
Альтмер опустил голову и, помолчав, пробормотал:
- Прости, у меня не было намерения убивать тебя. Просто сюда всякий раз заявлялась твоя копия. Мираж… Я не знаю, сколько нахожусь здесь. И не всегда себя осознаю. Вероятно, я уже мертв.
- Это не так, - сопела я, уже более активно пытаясь вырваться. Но Элион, вымотанный внутренней борьбой, которая происходила с ним здесь, словно не замечал этого. Он бормотал:
- Я много раз умирал. Посмотри вокруг, все вероятности моего существования никогда не возродятся, - пробормотал он. - Я уже окончательно мертв. Ты являлась ко мне и сводила с ума. Твои слова, твои действия подчиняли меня деспотически и насмешливо. Беспомощная кукла в твоих руках, я тщетно пытался тебя уничтожить, но моя ненависть тебя только забавляла. Ты смотрела на меня с высоты своего всезнания. Я никогда не мог понять тайну твоей жестокой улыбки. И стоило мне пытаться тебя убить, как руки слабели, кинжал падал из рук…
Я тихо заговорила, тронутая его страданием:
- Тогда не удивительно, что ты пытался меня прикончить. И сколько это длилось?
- Год? Месяц? Но никак не меньше, во всяком случае, - угасшим тоном изрек Элион. - У меня в голове не укладывается, что ты нашла меня. Моих воплощений и копий так много, что я теряюсь в них. Каждый из них кричит мне о своей смерти. И о том, что по моей вине он никогда не возродится. Кто я теперь, Шей?
- Ты Элион, ты герой Кватча, ты служишь в Темном Братстве по воле своего сердца. Ты убийца, но ты спаситель. Тот, от кого отвернулась семья и родина. Я могу рассказать о тебе почти всё. Я знаю, что будет дальше.
Он посмотрел на меня с надеждой:
- И ты не уйдёшь?
- Нет, - покачала головой я, ощущая странное и болезненное жжение в груди.
- Не смотря на то, кто я?
- Я больше не стану тебя судить или пытаться менять. Но скажи мне, почему ты так ненавидел меня всё это время? Я нахожу варианты ответов, и все они кажутся мне какими-то ущербными.
Элион печально улыбнулся.
- Потому что я чувствую, что ты такая же, - он посмотрел мне в глаза со странным торжеством и легкой насмешкой. - Я всё прекрасно понимаю, Шей. Больше, чем бы тебе хотелось. Больше, чем хотелось бы мне самому. Ты не создана для всей этой благоразумной, скучной глупости, в тебе живет сила, ярость, решительность. Но ты замыслила зашить себе рот, ты щебечешь о каких-то принципах, отвергая от себя истину, силу, могущество. Ты вознамерилась играть роль маленькой напуганной девочки. И ты стала мне омерзительна. Отвернувшись от меня, ты смела диктовать мне условия, смотреть на меня свысока и считала свою ограниченность мудростью.
- Я не убийца…
Элион пожал плечами:
- Я вполне доволен тем, что уже запустил в тебе некоторые изменения.
- Не сомневаюсь, - проронила я. - Так или иначе, сейчас нам обоим нужно отсюда выбраться. Предстоит встреча с ребенком. Сквозь боль и отрицание тебе придется сделать к нему шаг. Обе части души должны быть вновь соединены.
- То, что ты делаешь, Шей - то, чему не научат в коллегии. То могущество, которое есть даже в твоем мире, лишенном магии, - он огляделся и добавил: - Мне сложно ориентироваться в этих надгробиях. Они кричат прямо в ухо. Веди меня, иначе я заблужусь.
- За этим я здесь, - обрадованная определенностью, я взяла его за руку и решительно повела на выход, ни на секунду не усомнившись в том, где он находится.
За изгородью, у кромки моря стоял мальчик и, вытягивая шею, ждал нас. Он успел откуда-то достать то ли палку, то ли посох, и выглядел с этим очень воинственно. Элион едва шел подле меня. Он сжимал мою руку, он всё еще был слеп, слаб и дезориентирован, но упорно, не издавая ни звука, шел. Много после он с неохотой сказал мне, что ничего вокруг не видел. Болезненный черный туман разъедал ему глаза, во мгле слышалось, будто я говорю всякие гадости. Само намерение человека спасти себя творит порой чудеса. Я могла показать выход, но если бы Элион поддался боли и слабости, у меня не вышло бы ему помочь.
Альтмер нерешительно коснулся изгороди, толкнул ее и переступил порог. Тогда показалось, что мир содрогнулся и поколебался, синие тучи окончательно накрыли небо над побережьем. Светлые волосы ребенка начал трепать сильный ветер. Элион шаг за шагом шел к нему, и его копия в детстве смотрела ему в глаза, словно они вели понятный им одним диалог. Он показался мне гигантским по сравнению с мальчиком. Элион сел перед ним на колено, закрыл глаза, и ребенок медленно коснулся его лба ладонями. Шторм в это время почти сотрясал землю, хлынул чудовищный ливень, так что на секунду стало нечем дышать. Тьма захохотала, скрывая от меня силуэт Элиона. Я испугалась, что он исчезнет, и я останусь тут одна. В конце концов, я понятия не имела, как проснуться…
Неожиданно я почувствовала, что кто-то держит меня за руки, и, открыв глаза, увидела над собой Винсента. Старый вампир был взволнован немного, но улыбался:
- Вы и впрямь его вернули.
- А вы сомневались? - я повернулась в сторону Элиона. Тот еще лежал с закрытыми глазами, но при этом потирал себе лоб ладонью.
- Вообще-то, это был тест. Я рассчитывал, что вам придется попробовать еще раз пять. Удивительно, но у вас вышло и при том быстро, - флегматично заметил Винсент.