- Просто я думала, что у меня лишь одна попытка, - рассеянно произнесла я. - Элион, ты вернулся?
Альтмер с трудом сел и стал разминать руки:
- Как будто я и не лежал всё это время, - вымолвил он сонно. - От тебя сложно скрыться даже на том свете.
- Перестань, ты рад, что я молодец, и твои силы теперь в порядке, - отбрила я немедленно.
- Держу пари, ты спасла меня, чтобы не закрывать самостоятельно Врата Обливиона.
- Раскусил, - спокойно пожала плечами я. - И теперь всё опять так, как я хочу.
- Свари мне кофе, - ответил он и посмотрел на Винсента. - Спасибо вам.
- Отлично! - возмутилась я. - А мне спасибо?
Элион поднялся со своего места с таким жестким и непримиримым выражением неприятия, что я начала лихорадочно вспоминать, куда дела свой арбалет. Он подошел ко мне и тяжело, с явной неохотой и саркастичной усмешкой потрепал по голове:
- Ты и так сама всё прекрасно понимаешь. Не выделывайся.
***
Единственное, чего я могла добиться в свою сторону от Элиона - даже не доверие, а просто принятие того факта, что я не собираюсь его ломать. Больше не собираюсь. Решиться на это было сложно. Я лелеяла в себе мысль, что однажды с помощью понимания, дружбы и принятия у меня получится пробудить в нём любовь к людям. Только теперь я понимаю, как это смешно и бессмысленно выглядело.
Хуже всего то, что принятое мной решение меняло меня саму. И у меня не было ни сил ни желания этому сопротивляться. Оставалось есть попкорн и наблюдать за тем, что происходит.
На следующий же день Элион полностью пришел в норму и рвался к работе с прежним энтузиазмом. Собственно, выпив кофе, он исчез из моей комнаты и почти не появлялся. Я увидела его мельком пару раз. Его манера будить меня не изменилась, к сожалению.
- Вален Дрет, - сказал он громко, входя в комнату.
Вздрогнув, я поднялась на диване и, застонав, опустилась обратно. Очень хотелось запустить в эльфа чем-нибудь тяжелым.
- Что ты о нём знаешь? - Элион сел за стол, листая какую-то папку.
- В тюрьме имперского города, куда меня бросили после нашей с тобой попытки предупредить его величество об опасности этот милый уроженец земель Вварденфелла восторгался соседством со мной. Если ты понимаешь, что я имею в виду. Некромант средней руки, судя по больным амбициям. Возможно, серийный убийца…
- Достаточно, - он отложил в сторону свитки, которые принес с собой. - Винсент сказал, что придется проходить через канализацию к камере Дретта.
- Да. Помнишь маршрут? Тот самый, на котором ты пытался меня утопить.
Элион пожал плечами:
- Ты вправе на меня сердиться, но в этом нет смысла.
- Однажды я стану сильной и просто за это тебе накостыляю.
Альтмер сказал с глубоким вздохом и улыбкой:
- Буду ждать. Насколько я понял, никаких особенных предостережений для задания нет.
- Нет.
Он собирался уйти, как обычно, не прощаясь, но медленно подошел ко мне:
- Спасибо.
Прозвучало, как выстрел вдалеке, тревожно. Я недоуменно нахмурилась.
- За то, что вытащила меня, - раздельно и будто бы непривычно для самого себя выговорил он. - Но, знаешь, сохраняй осторожность и дистанцию.
- То есть? - напряглась я. - Что-то может произойти?
- Например, я стану тебе доверять. Это было бы для тебя крайне, крайне плохо, - его тон показался мне чужим, слишком мягким, слишком спокойным. И от того - жутким, что ли.
- Я тебя не боюсь, - сказала я, отчасти в ту секунду солгав.
Элион - человек реакции, человек действия. Никогда не знаешь, что он попытается сделать с тобой в тот или иной момент. Поэтому, когда он резко подался вперед, я приготовилась к яростной и серьезной самозащите, нисколько не боясь его покалечить, но он схватил меня в руки и, прежде, чем я поняла, что происходит, раздался насмешливый голос:
- Это называется объятие. Ты разучилась понимать подобные вещи.
Он выпустил меня и, любуясь состоянием полного ступора на моем лице, промолвил серьезно:
- Перемены, происходящие в тебе - неизбежны, Шей. И они только начало. И мне не жаль.
Выговорив всё это, он ушел, оставив после себя мягкую, как пепел, тишину.
Могло показаться, что ему одиноко. Могло показаться, что он рисуется. Заигрывает, в конце концов. Но… я хорошо понимала его. Элион, как бритва - резок, прямолинеен. Он не одинок, он влюблен в свое одиночество. Пока между нами образовалась определенная гармония, и нарушать ее не стоит - так лучше для нас обоих.
Той ночью мне снова снился белый, песчаный пляж. Только я в нём была маленькой девочкой. Элион сидел на камнях и бросал в воду камешки. Всё сновидение проникнуто спокойным молчанием, шумом моря. Я понимала, что это, наконец, значит - принятие.
***
“Как вы и сказали, ту`умы можно учить без помощи поглощения душ драконов. Седобородые учили слова годами самостоятельно. Но, увы, их знание оказалось невероятно закрыто, не существует ни одного учебника, ни одного наставления. Само собой, монахи Высокого Хротгара не ответили на наше послание туда. В связи с этим, я пребываю в тупике. Если у вас нет других идей, я предлагаю провести коронацию в Имперском городе тайно…”.
Я отложила в сторону письмо от Мартина и принялась наворачивать круги по комнате. Затем очень быстро ко мне в голову пришла идея:
“Придется пойти на шантаж. Напишите им еще одно письмо, ваше величество. Я ручаюсь, оно сработает. Не спрашивайте меня, просто скажите: мы знаем, где находится Партурнакс. И мы знаем, кто он. У нас в распоряжении сотни обученных Клинков, которые специально натренированы для борьбы с драконами. Мы бы не хотели тревожить вашего главного наставника. Речь идет о сохранности самого Нирна. Если мы хотим пойти путем мира, лучше согласиться на компромисс. Мы молчим про Партурнакса, а вы передадите будущему императору знание всего одного драконьего ту`ума…
Прошу вас, сударь, не задавайте мне вопросов, я и так сказала здесь более, чем требуется. Просто пошлите им это письмо, и я гарантирую, что ответ придет. Когда это случится, оповестите меня. Возможно, понадобится мое присутствие. Я знаю, что сказать Седобородым”.
Я отдавала это письмо Тейнаве, внутренне содрогаясь. Мне не хотелось шантажировать достойных старцев с Высокого Хротгара, но времени мало. Города стонут под натиском даэдра, в каждом графстве объявлено военное положение, в рабочем режиме находятся подземные укрытия, под которые отнесли часть тюрем. И особенно нелегко приходится столице благословенной империи. Допуск в город стал строже, широкие белокаменные улицы с пышными садами сделались тише, и всё чаще на них раздается лязг солдатских доспехов. Приближался день Старой и Новой жизни, но, похоже, никто не вспоминал про главный праздник Тамриэля. Иными словами, это следовало прекратить, и я недолго смущалась столь наглого шантажа. Разумеется, я ни за что не подвергла бы опасности самого прекрасного в Свитках дракона - Партурнакса.
Последний месяц года обиловал праздниками. Пятнадцатое число - день молитвы Северному Ветру. На самом деле, это день оптимизма. Люди поддерживают друг друга, благодарят богов, говоря, что “могло быть и хуже”. Принято делиться самым дорогим, благодарить и прощать. Это поистине теплый, прекрасный праздник, вроде нашего Прощеного Воскресенья, но протекающий с куда большим торжеством. Его отмечали даже в Убежище.
Единственный человек, который взял в тот день контракт - Гогрон. Для него это - подарок самому себе. Очива усмехнулась, Мария Антуанетта одна высказала мнение на сей счет.
- Мерзкий, отвратительный мужлан, вот ты кто, Гогрон.
Так как строптивая, нахальная блондинка была, вообще, единственной, кому позволялось себя вести подобным образом, никто на это особенно не отреагировал. А М`Радж-Дар даже хрипло рассмеялся:
- Не порть ему праздник, Мари.
- Чтоб у тебя топор затупился, - дразнилась девушка.
- Если он и затупится, моя родная, то только о твою шею, - нежным басом пропел орк. Он, вообще, никогда ни на кого не сердился, не ругался, но почему-то от него поистине веяло ужасом.