К несчастью, меня лихим ветром занесло в гостиную - я помогала Телиндрил украшать зал, ибо отказать деловитой и милой эльфийке было сложно, поэтому всю перепалку пришлось выслушивать. Кажется, я никогда не привыкну к их диким шуткам…
Восемнадцатого числа редгарды чествуют Барант До. Этот день напоминает китайский карнавал вперемешку с Хэллоуином. Не смотря на то, что праздненство распространено в Хаммерфелле, всё Анвильское графство отмечает его, как родное. По улицам проходит шикарный парад, вершиной которого является гигантская, передвижная конструкция чудовища - это олицетворение уходящего года, который наконец, мать его, закончился. Ироничное и меткое отношение к проблемам, к неурожаю и ко времени, вообще, свойственно редгардам, и оно выливается в Барант До. Чучело весело всей толпой прогоняют по главной улице города и выставляют за ворота в знак того, что он ушел, и можно словно бы начать всё заново. Люди носят ужасные маски, веселятся, как в последний раз и куролесят.
Двадцатого декабря празднует Винсент, как день вызова Молога Бала. Это негласно день всех вампиров и, само собой, за праздник в Тамриэле не считается, но в убежище это второй день рождения палача. Как правило, старый ассасин уезжает в Скинград, где отдыхает в обществе себе подобных.
Фестиваль новой жизни и старой жизни - два разных праздника, но люди Тамриэля отмечают их, как один, длящийся с двадцать пятого числа по тридцатое, тридцать первое и первое, включительно. Фестиваль новой жизни когда-то принадлежал забытому божеству плодородия, наслаждений и еды, словом, всего того, что олицетворяет продолжение жизни.
Ходят слухи, что в день старой жизни некоторые могущественные жрецы при храмах являются к людям и воскрешают их любимых. На самом деле, официально подобного случая не зарегистрировано, но в храмы тридцатого числа толпой валит народ. Они словно ищут там надежду…
Еще до пятнадцатого числа Элион был в столице Киродиила. Он не мог просто взять и совершить убийство. Как и обычно, он замыслил игру, развлечение с переодеванием и маскарадом.
Комментарий к X
Я понимаю, как может удручать медленный выход глав, но, честное слово, я пытаюсь обуздать свое вдохновение, потому что без него выходит какой-то кошмар, как ни крути. Гигантское спасибо всем за то, что читаете)
========== XI ==========
- Нет расстояния. Нет скорости. Ты пытаешься действовать через протяженность, а нужно прокалывать пространство. Там, в полости сферы, ты найдешь кратчайший путь. В вашем странном мире это называется… кротовая нора, да?
На сей раз я ощущала свое тело. Всё еще тяжелое и больное, но моё, живое. Передо мной во мгле светили странные фонари мутно-болотного цвета. Они напоминали глаза, щурились, двигали сдвоенным зрачком. В самом центре с большой книгой в руках стоял, согбившись, человек.
- Хермеус Мора, - прошептала я хрипло. - Скажи мне…
- Пересечение координат решат всё. Момент. Место. Личность. Совпадение циклов. Не случайно, разумеется. Ведь ты давала запрос.
- Я? - высокий хрип сорвался с моих губ и перешел в кашель.
- Ты хотела найти мост. Ты создала ключ. Ты постигла то, чего не мог постичь смертный. И в то же самое время на корабле в Сейда Нин плыл заключенный. Ты видела его. Ты сделала выбор.
- Не понимаю…
- Перейдя мост, перешла это ты или кто-то другой? Истинный или иллюзорный?
- Перестань мучить меня! - вскричала я. - Мне страшно, думаю, я умираю.
- Но ты коснулась его, - высокая фигура шла ко мне. Из-под капюшона ниже пояса свисали неряшливо пряди черных волос.
- Ты коснулась, ты дала воспоминания. Ты или кто-то другой?
Головокружительное падение, чей-то хохот, раздирающее на части ощущение крадущегося к сознанию безумия. Затем во вспышке света, образованной хлесткой болью в душе, я вижу девушку. Она лежит в трюме корабля. Ее кожа серо-зеленого цвета. Она одета, как шаманка или гадалка. Но лицо покрывают язвы. Подле нее сидит Неар - растерянный и хмурящийся. Он недовольно теребит на запястьях кандалы и вытягивает шею, прислушиваясь, не идет ли стражник.
- Я должна сказать тебе. Ты - Нереварин… Выслушай меня, - я с трудом узнала собственный голос, исходящий из горла больной гадалки.
С жалостью и легкой брезгливостью данмер посмотрел на девушку, но она с отчаянным надрывом через силу продолжила:
- Не сбегай от Косадеса. Ищи пророчества Эшлендеров. Луна и Звезда… Луна и Звезда! - она с неожиданной силой схватила данмера за запястье. - Я скоро умру. Переход дался тяжело. Моё тело не поспело за душой, рассоединение было неизбежно, и силы покинут меня. Я умру… Но ты будешь меня помнить. Ты будешь знать то, что я должна передать тебе. Ты будешь думать, будто помнил всегда.
Данмер попытался испуганно дернуться в сторону от девушки, и картинка погасла.
- Я жива, чёрт возьми, - теперь это был мой собственный голос. И прозвучал он не в Апокрифе, а в Нирне.
Дело всё в том, что Винсент задумал очередную тренировку. Он сдержал свое слово. Следующий мой противник оказался весьма силен психически.
Подытожим то, чему я научилась к концу этого года за время пребывания у Клинков и в Братстве. Первое, как ни странно, стрелять. Я никогда раньше не пробовала. Луки мне не давались, но арбалет с первой секунды стал родным и понятным. Я интуитивно разобралась с прицелом и с тем, как держать его в руках. Всё остальное, включая рогатки и метательные ножи демонстрировали моё гениальное косоглазие. Скажем, с пятисот шагов из арбалета я могла попасть в статичный, узкий кувшин. Подвижная мишень оказалась не сильно сложнее. Я моментально высчитывала скорость движения и приноравливалась - в том нет моей заслуги, это выходило интуитивно, и мне ничему не приходилось долго учиться.
С катаной дело обстояло плохо. Я по-прежнему держала одноручное оружие в двух руках и орудовала ею, как топором в стиле пьяного мастера. Гораздо лучше с вакидзаси, но вторая рука становилась помехой, я чувствовала себя беспомощной. Мне нравились тяжеловесные двуручники, я бы с удовольствием научилась ими пользоваться, если бы не тот факт, что я поднимала дайкатану Очивы с большим трудом. Потом балансировала, пытаясь не упасть и, если не падала, это считалось за успех.
Про магию говорить не буду, она давалась мне странно, урывками. Заклятие хамелеона я уверенно осваивала черепашьим ходом. И особенно хорошо получались проклятия ранга иллюзии. Правда, опять же, они действовали только на грызунов.
На сей раз в тренировочном зале на меня напали без всякого предупреждения. Я ощутила сокрушающую боль во всём теле. Мне показалось, сердце остановилось. Но я мгновенно ушла от второго удара электрическим разрядом. Никогда раньше меня не било током. На секунду ты теряешь контроль над телом, мимикой, сквозь тебя проходит тугая, злая и болезненная сила. Зачарованный доспех существенно снизил урон - иначе я бы потеряла сознание.
Через темно-красную пелену в глазах увидела невысокого, но крепко сложенного босмера. Мало кто знает, но лесные эльфы потрясающие борцы и акробаты. У них зачастую тяжелый удар. И всё потому, что в Валенвуде запрещено использовать в пищу растительные плоды родной земли. Они как бы вегетарианцы наоборот, и это ничуть не преувеличение. В их странной стране подобная диета и впрямь дошла до абсурда. Еще у них нет дорог и они буквально живут в деревьях. Поэтому большинство босмеров гибкие, невероятно сильные и плотные. В игре я немного другими их видела. Этакие безобидные карлики… Если бы.
Я ушла от удара двуручным, стальным клинком. Потом помню, что, как обычно, ослепленная гневом, понеслась на противника. Вытащить арбалет у меня не было времени. Оказался в ладони вакидзаси - и то по случайности. Надо мной роковым клыком взметнулся меч. эльф при этом выкрикивал заклятье. Я запоздало увидела рождающийся огненный плащ.
Этот человек привык к более опытным противникам, которые умеют уходить от удара и уж точно не несутся на тебя ускоряющимся снарядом, не подумав о блоках и защите. Я проскочила под клинком, ткнув босмера акавирским коротким мечом в область низа живота, где был пояс и оканчивалась кираса. Оттолкнув, я попыталась свалить его на землю, но эльф шустро сгруппировался. Не смотря на серьезное ранение, он действовал четко и решительно. Схватил меня за руки и моментально уложил на лопатки. Я не дала договорить ему заклятие, ударив в пах. Он собирался стукнуть меня головой о лоб, но я впилась зубами в его ухо. Под ребра ощутила два страшных удара, но от этого, как овчарка, с рычанием едва не оторвала ухо. Оказывается, это не так легко. Ушные хрящи непросто ломаются, а кожа прочнее, нежели принято считать.