- А как вы думаете? - не смутился Элион, глядя в глаза стражнику. - Едва послушнику говорят, что он должен проводить освящение в камере смертников, он отказывается. Я единственный согласился.
- И почему же?
На эту бестактность следовало реагировать максимально аккуратно. Элион сказал, не опустив глаз:
- Потому что столичные тюрьмы - места зла и насилия, а моя работа - освещать тьму всюду, где найду ее. И там, где тьма наиболее густа, требуем особенно сильный источник света. Как сказано в каноне девятнадцатом святого писания Аркея: “Покаяние самого грешного из людей в последнюю секунду жизни его, будучи искренним, откроет путь надежды. И не убоится сей путник вод Обливиона. Ибо праведен кающийся”, - он снова набожно сотворил священное знамение.
Каждый некромант знаком со святыми канонами. Они используются для составления нечестивых заклинаний-наоборот, и Элион действительно наизусть знал некоторые стихи.
- С вами будет стражник, - сказали новоиспеченному священнику. - Он не помешает.
- Тайна исповеди священна.
- Ничего, я скажу ему заткнуть уши, - проворчал непримиримый глава тюремной стражи.
Монах ордена Аркея, перебирая четки, покорно качнул головой рассматривающему его, сопровождающему и мягко улыбнулся:
- Что ж, юноша, сопроводите меня. Надеюсь, у вас хватит такта хотя бы закрыть уши ладонями, дабы не слышать посмертной исповеди.
- А я надеюсь, что никто из этих ополоумевших псов не разорвет вас на куски. Исповедь смертников - идея плохая, - буркнул ему молоденький и на вид хорохористый стражник. Из тех, кто недавно на службе и от того не может удержаться и не сделать вид бывалого служителя закона.
Так вот, теребя четки в руках и что-то бормоча под нос, Элион шагал по знакомым ему казематам. Однако, они и впрямь переменились… Теперь в иных камерах было и по два преступника. Тесно, темно, шумно и беспокойно вокруг. Люди сходили с ума от тревоги, нарушения личного пространства и отсутствия света. Условия в столичной тюрьме были почти нечеловеческие. Немногие боялись тут смертной казни, потому что она означала конец их мучений.
Не поднимая глаз, опустив на лицо капюшон, Элион проходил мимо клеток. Ему нужно было найти лишь одну и совершить максимально точное действие, не привлекая к себе внимания.
Вален Дрет спорил со стражником перед ним. Незаметно в руках он порвал нить четок, сделал вид, что случайно уронил их. Двери камер были из мелкой решетки.
Элион с возгласом обратил внимание стражника на свою неловкость и принялся их собирать.
- А ну-ка отдай, - сопровождающий священника пригрозил арбалетом Дрету, который попытался незаметно стащить бусины, и данмер недовольно протянул их ему.
Рецепт изготовления смертельно-проклятого оружия Элион почерпнул из колодца своего вдохновения, благодаря мне. Он наблюдал за тем, как я беру пригоршню черных орехов, затем аккуратно счищаю с каждого зернышка тонкую, токсичную кожуру, засыпаю в алхимическую дробилку и начинаю крутить ручку, отчего на всю спальню раздавался характерный треск.
- А куда потом кожуру? - спросил он меня.
- Выброшу, - ответила я, следя за его горящим взором с недоумением.
- Отдай мне, - он сам сграбастал ее в пустой пузырек и скрылся в покоях Винсента - там стояла куда более хорошо оснащенная алхимическая установка. Тогда мне казалось - он готовит какой-то яд, но Элиону потребовалась работа с камнями душ.
Он выкрасил бусины четок краской, в составе которого была мелкая скорлупа ореха черного дерева. Как вы уже помните, в свое время Винсент удивлялся аккуратности моей чистки каждого орешка. Он не пробовал использовать орех без нее, что делало его безвредным для здоровья. Скорлупа плодов этого растения не популярна в алхимии - она слишком реактивна, подавляет качества других ингредиентов, словно поглощала их. Поэтому в употреблении может быть нечищеный орех, он много мягче по своим свойствам. Но Элион понял, как создать оружие, которое не заметят стражники. Нужна зачарованная, мелкая крошка камней душ. На них он наложит проклятье. Затем ее следовало смешать с помолом кожуры ореха черного дерева, добавить в краску. Проклятие останется, но его фон снизится, и ни одному волшебнику-постовому в тюрьме и ни одному магу не придет в голову решить, что четки таят в себе серьезную опасность. А составлять именные проклятия Элион умел - в конце концов, он некромаг.
Он собрал вместе все бусины, которые отдал ему стражник.
- Идемте.
Эльф послушно пошел дальше. Он безукоризненно выполнил свою задачу, добросовестно приняв исповедь у восьми заключенных. Он знал, что Вален Дрет мертв. Уже на первом его исповедуемом в конце коридора зазвучал тревожный колокольчик, лязгающий бег ног, обутых в тяжелые сапоги, застучал за дверью.
- Заключенному плохо!
- Вызовите лекаря!
- Боги, вероятно, когда я остановился у его камеры, то был знак. Следовало бы мне и у него взять исповедь, - сокрушался Элион, возвращаясь со стражником на выход после своей работы.
- Откуда вы могли видеть божий промысел? Не корите себя. Если хотите мое мнение, я рад, что Валена Дрета забрали в Обливион. Туда ему и дорога. Его собирались выпускать за примерное поведение.
- Отчего же вы тогда говорите столь злые слова?
- От того, что это озабоченный псих. Никого не жалел - ни мальчиков, ни девочек, ни мужчин, ни женщин. Они были для него как бы расходный материал. Списали на помрачение рассудка, поэтому не казнили. А потом срок сократили за хорошее поведение, но каждый из нас знал, что начальник стражи удвоит патрули на улицах в тот день, когда его выпустят.
Альтмер неторопливо вышел за территорию тюремной башни и, меряя шагами мост к острову центра города, отправился на прогулку.
Всего существовало три больших моста и один подземный переход к портовому району. Мост из тюремного острова с его высокими стенами и плоскими головами башен бастиона вел в торговый район - Элион видел его издалека. Каждый мост протяженный, широкий. За пределами строгого и упорядоченного существования тюремного островка кипела жизнь, даже сейчас на закате.
Палатки с продавцами пряностей, писари, лекари всех мастей, алхимики развернули свою алчную деятельность на мосту. Он нравился Элиону меньше остальных двух. На нём почти не было места, чтобы подойти к парапету и посмотреть на широкую реку. Пестрый, вонючий рынок заполонил каждый метр.
У ворот торгового района альтмер нанял повозку.
- Куда вам, папаша? - в сумерках кучер принял бороду Элиона за старческую.
- К Золотому курьеру, на почту.
Для этого требовалось пересечь весь город поперек, ибо отделение находилось как раз в подземном переходе. Что-то вроде каверны, что-то вроде глубокой раны внутри чрева столицы - вот каков он. Сам по себе город красив. Что бы ни говорили про портовый район, он живописен со своими песчаными пляжами, рощами и романтическими силуэтами кораблей, с белокаменной набережной. И даже деревянные, бедные дома вписывались в антураж пейзажа. Но этот длинный подземный переход - нечто иное. Там всегда очень душно, тесно, людно. На яркие фонари скупились, поэтому в полумраке каждый держался за свой кошелек - нищие здесь наглы и проворны с ножами в карманах. Территория большая, а стражников мало. У стен сидят калеки, попрошайки шныряют тенями торговцы лунным сахаром и скуумой.
- Отдам даром посох Воскрешения мертвецов!
- Тонизирующее средство от всех болезней!
- Подайте, добрый господин… - за рукав мантии Элиона схватилась худая имперка. У нее были очень узкие зрачки, на лбу выступил пот. Когда она встретилась взглядом с эльфом, то отчего-то захихикала.
Элион схватил сунул ей в руку два серебряных септима. Но, прежде, чем женщина убежала, резко дернул за запястье:
- Кто такой Серый Лис?
Она затрепыхалась, засуетилась:
- Отпусти, я на помощь позову.
- Шею тебе сверну раньше, чем ты это сделаешь. Ты получила свои деньги, теперь отвечай.
Она более или менее осмысленно взглянула на Элиона и, стремительно бледнея покачала головой: