- Голова кружится, - пожаловался Элион. - Это нормально?
- Нет, не нормально. Садитесь в кресло, я приготовлю что-нибудь тонизирующее, - немедленно посерьезнела она.
Альтмер сел, оглядывая гостиную быстрым, считывающим взором.
- Я бы не хотел представать перед вами в столь жалком и невыгодном свете, - заговорил он. - Обычно со мной такого не случается.
- Что же стряслось? - участливо спросила девушка, скорее, из вежливости, чем из интереса. Она стояла полубоком к гостю, готовя раствор.
- Мой брат, - медленно и с некоторой охотой выговорил Элион, выдумывая на ходу. - Он большой ученый, но… его эксперименты рискованны. Очень рискованны. Я приехал в Киродиил, чтобы проследить за ним, а тут выяснил, что он ищет черные камни душ.
- Жажда познания недооценивается, как причина ужасных трагедий, - пробормотала Атрейна. - Даже любовь к истине бывает уродлива… - она встрепенулась, отгоняя непрошенные мысли. - И где же он теперь?
- Понятия не имею, но буду искать дальше. Он неплохой человек, но когда речь заходит о науке, становится одержим, словно что-то вселяется в него. Только что был нормальный парень, а теперь я вижу кого-то чужого. Простите, что высказываю всё это. Это сложно объяснить.
Несколько секунд эльфийка молчала. Наконец, она будто украдкой посмотрела на Элиона.
- Вообще-то, я вас понимаю, - и добавила, но слишком резко, будто у нее это вырвалось: - Иногда у человека словно бы два лица. И всю жизнь ты знаешь лишь одно его лицо, любишь его, пока не открывается другое.
Она немедленно смутилась, попробовала улыбнуться. Элион в кресле подался к ней, с интересом склонив голову.
- Тоже проблемы с родственниками? - понимающе улыбнулся он.
- Почти, - вздохнула Атрейна, в ее улыбке снова скользнула принужденность. - Не берите в голову.
- Я постучался к вам, порезавшись бритвой, и вы уже знаете о моём брате. Как минимум, я обязан проявить солидарность, - пожал плечами Элион.
- Простите, я ни с кем не говорила об этом.
- Я тоже, - проронил альтмер, опустив голову. Когда он поднял ее, то столкнулся с изучающим взором Атрейны. Она улыбнулась и высыпала порошок в чашку. Она выговорила медленно и глухо:
- Мой супруг болен.
- Боги, простите мою бестактность. Если бы я знал…
- Нет, ничего. По правде сказать, об этом знает, наверное, уже весь отель. Я слышу, как они говорят об этом, когда Фэлиан является.
- Ваш муж здесь или в больнице?
- Это сложно…
- Мне нетрудно выслушать, - тихо и мягко заметил Элион. Это был опасный ход, слишком явный, но он никогда не шел на риск просто так, не имея на то оснований. По ее повадкам, по ее голосу и словам он знал - эта девушка одинока и несчастна. Она словно бы только ждет момента, толчка. Постучи легонько в двери ее переполненной души, и они распахнутся.
Атрейна молчала. Она налила в чашку чай и накрыла крышкой для заваривания. Элион умел действовать на девушек, словно бы для каждой индивидуально меняясь и безошибочно выбирая нужную маску, поэтому просто ждал.
Эльфийка села подле альтмера в кресло, поправила и без того отлично сидящее на ней платье, попыталась сделать свой голос ироничным:
- Что ж, полагаю, он рядом со своей любовницей.
Элион опустил голову.
- Это скуума, - добавила она уже без всякой улыбки. Она посмотрела Элиону в глаза требовательно и серьезно, ожидая от гостя капитуляции, смущения, извинений, но тот не отвел взора.
- Два лица, - пробормотал он спокойно, приподнимая одну бровь, - начинаю понимать. Сначала он казался милым, добрым и благородным, но потом постепенно всё открылось. И ты вынужден наблюдать за тем, как человек перед тобой становится другим. Ломается. Тот, кто казался благородным, готов поступиться принципами ради скуумы. Самый страшный вопрос, который задает себе женщина: что он выберет между мной и наркотиком? И она не озвучивает его, боится услышать ответ. Я знаю, - голос Элиона звучал тихо, мягко, вкрадчиво, как шелест волн о гальку. - Я знаю лучше, чем вы можете представить. Возможно, мой вопрос прозвучит странно, но… скажите, он сейчас доверяет вам?
Атрейна растерялась, она не ожидала такого понимания. Устоять перед ним оказалось сложно.
- Я не знаю.
- Обычно зависимые скрывают от всех места, где они берут себе дозу и где расслабляются, ночуют.
Девушка пожала плечами:
- Не знаю, можно ли это назвать доверием. Скорее, безразличие… Он говорит мне, что идет к Лоркмиру, и я знаю - он не врёт. Само имя теперь больно режет слух, убивая надежду, - эта фраза вырвалась у нее со сдавленной злостью. - Мне известно, что он делает, чем занимается, я пытаюсь лечить его от зависимости, но… Нет, это не доверие, - высказав эту фразу вслух, возможно, впервые, она остановившимся взором посмотрела перед собой, будто неукротимо и верно двигаясь в сторону какого-то осознания, решения.
- Присядьте, вы очень бледны, - Элион заставил девушку сесть подле него, и она подчинилась. - Вы хорошо себя чувствуете? Впрочем, глупый вопрос, каюсь. Позвольте мне поухаживать за вами в извинение за то, что был бестактен и груб, да еще и ворвался сюда окровавленный, - он налил Атрейне вина, и та долго смотрела в бокал.
- Знаете, у меня было много друзей. Когда-то. Поймите, я ни с кем давно не разговариваю, а тут вы. Я даже имени вашего не знаю.
- Риндси, - он обычно представлялся именем погибшего брата, словно это темное альтер-эго следовало за ним по пятам.
- Я Атрейна, - эхом проронила она. - Откровенность с моей стороны, быть может, и безрассудная дает мне право и дальше гнуть эту линию, - она самоиронично усмехнулась. - Могу я спросить?
- Всё, что угодно, - развел руками эльф.
- Вы любили когда-нибудь?
Элион опустил голову:
- Было бы нечестно ответить отрицательно.
- Судя по вздоху, она была одна и надолго, верно?
Он кивнул:
- Леана. Старшая школа, я - хулиган и варвар, она - благородная девица, дочь директора. Я застал ее за тем, как она зачаровывает дверь в кабинет учителя, чтобы сорвать экзамены, к которым никто толком не был готов. В результате, выяснилось, что она не меньший анархист, чем я. Быстро стали друзьями. Но ее увел у меня мой брат. У меня был дикий, ужасный характер, легко было стать для нее чем-то лучшим, чем я. Впрочем, он недолго встречался с ней, и теперь я даже не знаю, где она. Долгие годы я любил ее, не подпуская никого к себе. Вот, - он развел руками, - теперь вы знаете.
- Похоже, она была слепа, - покачала головой Атрейна. - И вы всё-таки помогаете брату, переживаете. Вы хороший человек, Риндси.
- Это не так, - промолвил Элион принужденно и сделал паузу. Он не лгал, и ему совершенно не хотелось кого-либо из себя строить перед этой девушкой, но он сделал усилие. - Всю жизнь я пытался вразумить его. Он старше, но я оказался мудрее. Он прожигал жизнь, лгал всем подряд, менял девушек, как перчатки, был любимцем отца, талантливым магом. Но я видел черты опасного развращения в душе. Он раскаленным огненным шаром несся в пропасть. И, будь я хорошим братом, не бросил бы его. Может, просто завидовал.
Атрейна отставила в сторону опустевший бокал.
- Вы порезались сегодня, нервничая. Вы хотите найти его. Вне зависимости от ваших тайных побуждений, вы боритесь.
- Так ли это? - спросил Элион негромко.
Она кивнула:
- Я не верю, что бывают плохие люди или неискоренимые пороки. Возможно… - она запнулась, - возможно это упрямство и держит меня подле Фэлиона. Я хочу доказать себе и другим, что свет никогда не гаснет до конца. Я верю, он выкарабкается. Куда вы смотрите?
Это было похоже на озарение или удар молнией. Элион видел ее запястье - из-под рукава выглядывал синяк, и альтмер неожиданно ясно понял, что сейчас, как никогда раньше, хочет смерти цели своего контракта.
Прежде, чем она одернула руку, эльф аккуратно перехватил ее и сказал:
- А если он не исправится? Быть может, вы хотите разорвать оковы этого упрямства? Ведь они мешают вам дышать… Здесь занавешены окна, вы не выходите из комнаты. Скоро фестиваль Новой жизни, вы видели, как украшен город?