- И?
- Что “и”? - растерялась я.
- Милая, открой, наконец, глаза, - мягко произнес он без всякой рисовки, откидываясь на спинку стула. - Посмотри на меня. Смотри внимательно. Я предаю, краду, убиваю, занимаюсь некромагией, - он схватил меня за руки и заставил смотреть на себя.
- Закрываешь врата обливиона, мстишь за невинных, способен к самопожертвованию, - раздраженно перебила я.
- Видишь ли, - продолжал он тем же тоном, - я делаю, что хочу и когда хочу. Только это и ломает твою дихотомию светлого с темным. Но ты уже начала понимать меня, и за это я тебя уважаю. Мне казалось, твоя черепная коробка застыла в размерах эмбрионального развития. Я ошибался. Что касается Атрейны - не думай о ней. У нее всё будет прекрасно. Женщины легко в меня влюбляются и столь же легко забывают. Я что-то вроде призрака или ветра. Мелькаю в жизни и исчезаю, не прощаясь.
- Красивая иллюзия оставляет после себя горечь…
- Или приятные воспоминания. Я не намерен долгосрочно связывать себя с женщиной, заруби на носу.
- Ну, парень, у меня плохие новости. Ты уже связан, - я попыталась пошутить, чтобы закруглить неуютную тему разговора, но на хмуром лице Элиона не возникло и тени улыбки.
- Хочешь, чтобы я видел в тебе девушку? - его прохладный, изучающий взор разборчиво коснулся меня, и мне вдруг стало страшно. Страшно так, словно ты ночью в пустом доме проснулся среди ночи, и кажется, будто кто-то хищно, холодно на тебя смотрит из мглы. Он притаился в самом углу, и взор его буквально сверлит твое лицо, а ты не способен пошевелиться.
- Я могу, - вкрадчиво добавил Элион. - Хочешь?
Озноб по коже.
- Перестань.
- Что такое, Шей? У меня же внутри нежное и доброе сердце, не так ли? - теперь его улыбка стала почти ласковой.
- Ты делаешь это специально, из упрямства, чтобы напугать. Не получится. И ты любил ее. Пусть недолго, но всё-таки любил.
- Не отрицаю, - легко развел руками он и неожиданно пробормотал задумчиво: - Знаешь, мне очень одиноко, Шей. Ты и представить не можешь силу этого голода. Ни одна девушка не утолит его надолго, и я заглатываю души кратковременно. Они, как опиум, встают между мной и одиночеством, но тают. И, поверь мне, тот день, когда я взгляну на тебя, как на девушку, станет самым горьким днём в твоей жизни. Любопытно устроена женская натура, - неожиданно добавил он. - Ей стоит только намекнуть, какой ты негодяй, и она, восприняв это, как вызов, немедленно попытается покорить симпатичную ей крепость. В этом отношении вы ничем не уступаете нам, мужчинам. Впрочем, - он немедленно тихо рассмеялся, - ты, хвала богам, устроена иначе. У тебя, как ни парадоксально, есть мозги. Этот феномен до сих пор не до конца мне понятен.
- Смотрю - привычка говорить мне гадости неискоренима. Ты просто сейчас сказал, что я не могу восприниматься, как девушка, - вспыхнула я.
- Замолчи и дослушай, ребенок, - вздохнул он, легкомысленно закатывая глаза. - Ты больше, чем девушка. Ты - моя сила, информатор, бессмертие и тот, кто понимает меня лучше всех. Остальное на данном фоне просто ничтожно. Поэтому перестань хмуриться, Шей. Я не рисуюсь, я описываю ситуацию, как она есть. И я счастлив, что у тебя есть голова на плечах, дабы воспринимать происходящее объективно.
- Правда в том, что ты обыкновенное чудовище.
- Именно так, Шей.
Но едва он вышел, я медленно закрыла дрожащими руками лицо и глубоко вздохнула. Когда он стал рассматривать мое лицо, опустил взор на шею, руки, плечи, мне казалось, он и впрямь меня съест. Будто на секунду он перестал быть человеком. Будто он говорил не о теле, не о физике, а о душе, которую он намерен освежевать, если представится возможность. Переменилась сама мимика его лица, а потом так же сделалась знакомой, узнаваемой, будто ничего не было. И он вместе с ужасом вызывал во мне неестественное, несвойственное мне и нездоровое желание быть им съеденной.
Содрогнувшись, я отбросила от себя эти мысли, словно они змеи.
***
Ответное письмо от Седобородых пришло в храм Повелителя Облаков гораздо быстрее, чем первое. В нём говорилось о скором прибытии из Глотки Мира одного из монахов монастыря. Событие беспрецедентное. Он поедет в хорошо закрытой карете, так как для самого императора подобная вылазка однозначно смертельна. В Храме он научит Мартина знанию Огненного дыхания и медитации Кин, тогда состоится коронация.
Подошел фестиваль Новой жизни, и я не могла не размышлять о том, что произошло со мной, начиная с осени. Этот мир стал для меня родным в большей степени, чем я могла себе признаться. Весь мой дневник состоял из заметок о нём, о его магии и законах. Он вдохновлял меня рисовать. И даже испытанная здесь боль не уменьшала моей любви к нему. Я уже понимала шутки Телиндрил - “когда говорит орк, люди рядом перестают есть”. Просто нужно слышать орочий голос. Впечатление, что они рыгают на каждом слоге. Это смешнее, если ты вникаешь в ситуацию на собственной шкуре. Я полюбила даже Братство, увидев в каждом его члене отдельно личность со своей историей и светлыми сторонами. Ребячливая Антуанетта, ворчливый и подлый на повадки, но готовый на всё ради своей семьи М`Радж-Дар. Даже ужасный Гогрон имел за плечами страшную, почти невероятную историю своего детства, и его психопатия стала мне объяснима, хотя и трагична. Эти существа не святые и уж точно не обычные люди. Но странность их заключалась в том, что имея великие грехи и недостатки, они избавлялись от мелочных и ничтожных. Таких, как подлость, трусость, скупость, недалекость, невежество. Каждому из них я могла бы доверить свою жизнь, в то время, как я была не уверена в отношении своих старых друзей, хотя они законопослушные, хорошие люди - вот, что парадоксально…
- У меня для вас подарок, - оповестил Винсент, входя в гостиную, где я теперь проводила больше времени, чем у себя в комнате.
- Опять кого-то убить? - поинтересовалась я недовольно. - И у меня опять нет выбора?
Вампир добродушно улыбнулся в ответ на злые интонации в моём голосе:
- Не обязательно.
Подавив глубокий вздох, я отложила книгу в сторону:
- Мы оба не имеем права ослушаться Мать Ночи. Выкладывайте, Винсент, что от меня требуется.
- У Элиона новый контракт, и я, наблюдая за вашими тренировками, как наставник, считаю, что вы способны его сопровождать.
- За мной охотится Мифический рассвет, - напомнила я отчетливо. - Если мне не изменяет память, я здесь именно потому, что я нахожусь под постоянным наблюдением сектантов Манкара Каморана.
- Так и есть. Вам предстоит защищаться, если придется. Элион постоянно будет с вами, задача упростится.
- Как насчет стрелков? Я не смогу их заметить.
- Зато сможет ваш спутник. Придется положиться на него.
- Вы понимаете, что отправляете меня на смерть? - с расстановкой спросила я.
- Вам пора научиться здраво оценивать свои возможности, а они не так малы, как вы наивно привыкли считать. Я знаю, что делаю, Шей. Не первый год тренирую новичков, - вздохнул Винсент, и его взор потяжелел. Спорить сейчас было явно проигрышным вариантом. - К тому же, у вас есть дар чуять магию и приближение врага задолго до его нападения. Теперь вы прекрасно разбираетесь в “запахах”, о которых говорили. Я уже не смогу столкнуть вас с врагом неожиданно. Как бы я ни был тих, от вашего нюха укрыться не удастся. Даже телепортацию к вам вы чуете заранее. Еще до того, как враг в вас прицелится, вы почуете запах смерти. У вас замечательные инстинкты и реакция.
- Моё дело - предупредить, - сказала я важно, непримиримо скрестив руки на груди. - Вы подвергаете опасности не меня, Винсент, а Элиона. Пусть сейчас его участие в Кризисе Обливиона почти завершено, это всё равно не хорошо.
От контракта на Филиду Элион и впрямь отказался, не усмотрев в нём для себя ничего интересного, и Очива передала его Антуанетте, которая горела желанием поквитаться со старым врагом. В паре с ней работала Телиндрил, чтобы уравновешивать огненный темперамент девушки.
***
- Как себя чувствуешь? - спросил Элион, когда я выбралась по лестнице из своего убежища. Я прислушивалась к запахам. Пахло покоем - оттенок заснеженного горного ветра и лаванды. Его портил запах бедности и неустроенности - острый, но спокойный, похожий на пережаренную, испорченную пищу.