- Нормально, - запоздало ответила я.
- Сколько людей можешь почуять сейчас? Вы с Винсентом это практиковали - он говорил.
Я закрыла глаза:
- Через дорогу от нас, у дома напротив… женщина, пахнет усталостью, не опасна. Здесь очень пустынно. Дальше от нас по дороге стоят две лошади. Но один… не совсем лошадь. Элион, там что-то странное. Он бесчувственный наблюдатель, вектор пустоты, направленный на послушное разрушение, - всякий раз, когда я выражала “запахи”, получалось что-то вроде бреда душевно больного, мой рассудок хаотично выхватывал ассоциации в попытках объяснить необъяснимое.
Он улыбнулся:
- Это Тенегрив. Еще людей чувствуешь?
- Четверо. Дети. Запах раннего можжевельника, лимона, меда и звон множества крыльев, похож на звенящую тишину, но живее. Больше никого нет.
- Прекрасно. Будь настороже. Я уверен, что смогу заметить преследование, но всё равно тебе придется постоянно практиковаться.
- Хорошо, - вздохнула я.
Чейдинхол целиком заполнила искрящаяся снегом, белая мгла. Пряничные, в белой глазури крыши домиков почти сливались с ослепительным небом. Помимо фантастических запахов я чувствовала обычные, и после пыльного, темного убежища мир заиграл передо мной красками, оттенками запахов. даже бедный квартал Чейдинхола выглядел празднично. Стояли столбом дымовые шлейфы из труб. Под ногами скрипел снег и весело мороз щипал за щеки. Оглянувшись, я увидела, как городской стеной вырастает величественный силуэт горного хребта. По сравнению с узкими улочками он показался мне гигантским.
- Это шутка? - с надеждой спросила я, глядя, как Элион подводит меня к лошади. Тенегрив был уже готов, подле него стояла рыжая кобыла, судя по всему, предназначенная для второго всадника.
- Тебя учили верховой езде в Храме повелителя облаков, - пожал плечами Элион. - По крайней мере, ты уже умеешь самостоятельно садиться в седло.
- Задом наперед, - напомнила я.
- Не утрируй. Сначала мы поедем тихо, - отмахнулся Элион. Он с легкостью вскочил на коня, возвышаясь надо мной с высоты своей насмешливой уверенности. Тенегрива я видела впервые. На первый взгляд - обычный вороной скакун, ничем не хуже арабских. Но только норов у него куда спокойнее. Он не ржал, вообще, лишний раз не двигался и был строго послушен командам всадника - даже не физическим, а интуитивным, мысленным. И когда его темно-бардовые глаза встретились с моими, я очень хорошо поняла, что Тенегрив не конь. Он зачем-то для себя принял оболочку коня, но его предназначение и его суть куда глубже. Он нес всадника не по обычной дороге. По дороге смерти, словно линии событий вокруг этого существа выстраивались вникуда… Если подумать, каждый его владелец попадал в Пустоту. Сначала Люсьен с его трагической судьбой, затем Чемпион Сиродила, которому было суждено без вести кануть на Островах безумия, потом Астрид - глава Братства в Скайриме, затем сам Довакин. Все владельцы Тенегрива не просто умирали, они стирались из мира без имени и при весьма жутких обстоятельствах.
Точно услышав мои мысли, конь вскинул голову, чуть обнажил неестественно белые зубы. Показалось, что он смеется.
- Вы с Винсентом оба сумасшедшие, - запоздало и рассеянно пробормотала я, вскарабкалась на лошадь. Как обычно - подо мной движущееся, высоченное, неконтролируемое животное. Всё слишком неустойчивое, а эти веревочки, так называемые поводья кажутся, мягко говоря, неуместными. То ли дело - руль, который просто надо крутить.
- Ее зовут Изольда, - сообщил Элион, наблюдая за моими судорожными попытками вспомнить, как люди расслабляются в седле. - Мне сказали, она очень уравновешенная и привыкла к неопытным всадникам. Купил ее в школе верховой езды.
- То есть, она моя? - опешила я.
- Ага. С праздником.
Восхитительно.
Я могла заставить лошадь идти, куда нужно, но даже легкая рысь вводила меня в панику, поэтому я нарочито медленно ехала вслед за Элионом. Заметив мой маневр, он стал отдаляться, и я была вынуждена пихнуть пятками бока лошади сильнее, чтобы она увеличила скорость. Страх вклинился в мой позвоночник стержнем напряжения. Дыхание замирало. Я догнала альтмера и посмотрела на него одновременно с ненавистью и отчаянием.
- Она умнее тебя, - сказал эльф. - Поверь, она не станет сбрасывать ездока и будет аккуратна, даже если ты запаникуешь.
Первый километр был для меня пыткой. Холодный ветер, постоянное чувство, что ты в любую секунду свалишься, под тобой всё шатается, качается, и ты не можешь это контролировать. Тебя трясет. Но потом, когда я привыкла и поняла, что, в сущности, это несчастное существо теперь от меня зависит, попыталась перестроиться.
“Бедная, - думала я про Изольду, - тебя не спросили и просто отдали в руки неумехе, а ты вынуждена терпеть ее психи и неуклюжесть. Что ж, давай немного привыкнем друг к другу”.
Я попросила Элиона остановиться у ворот города. Зашла в пекарню и взяла черного хлеба с солью.
- Начнем знакомство заново, - сказала я, стараясь не обращать внимания на Элиона, который наверняка получал удовольствие, внутренне надо мной посмеиваясь.
Лошадь вежливо взяла у меня из рук хлеб, съела, я дала ей понюхать мои ладони и, помня, что это животные, чувствительные к прикосновениям, похлопала ее по шее.
- Откуда ты знаешь, что с ней нужно разговаривать? - спросил Элион, когда я села обратно в седло.
- Ну, она умное, живое создание со сложно устроенной нервной системой. Она способна на любовь, ненависть, преданность, у нее есть интуиция, кое-какое логическое мышление. Она может определять, кто ей нравится и кто не нравится. Только потому, что я наглое языкастое двуногое, это не дает мне права считать себя однозначно лучше. Я более развита интеллектуально - вот и всё. А слышат интонации все млекопитающие примерно одинаково. Рычание, пение, плач - обычно понимают. Вот бы еще с уздечкой разобраться…
- А что с ней не так? - полюбопытствовал Элион.
- Это больно. Представь, что тебе в рот вставили штуку, которая давит на язык, ремень давит тебе на лоб и нос. Сзади кто-то дергает, заставляя голову поворачиваться - это принцип боли, который дает понять, куда идти. И если ты не пойдешь, то кто-то сзади дернет сильнее. Но существуют специально устроенные уздечки для более комфортной езды. Я видела, но не помню, как они называются. В принципе, я могу и сама сделать, потому что механика действия мне понятна.
Элион улыбнулся, пробормотал негромко:
- Мы обязательно поищем что-нибудь по дороге.
Контракт его указывал на Джорундра. Имя показалось знакомым, но я не могла вспомнить, откуда. Впрочем, мне было не до этого.
Как уже указывалось, я довольно выносливое существо. Жизнь в этом мире закалила меня физически и морально, я была готова к верховой езде на холоде. У нас имелись специальные утепленные фляги, которые хранились под одеждой. Там - глинтвейн с согревающими травами и кореньями. Он целебный, горький и вяжущий. Иногда мы останавливались, и я пила эту гадость, чтобы согреться, но… Сильнее всего мерзла верхняя часть бедер и лицо, поэтому мы укрывались утепленными пледами, закрывали лицо шарфами.
В конце концов, длительная поездка мне понравилась. Погода была прекрасной, мир - тоже. Преодолевать физические трудности мне всегда куда проще, чем моральные. Мы оставили украшенный к празднику Чейдинхол, и прямой торговый тракт вел нас в сторону столицы. Ехать долго, весь путь распланирован. К счастью, не приходилось волноваться о ночевке. В Киродииле очень много дорожных таверн. Как правило, именно из них потом вырастают целые деревеньки.
Мы сделали первую остановку к вечеру. Мои ноги словно окоченели в седле, несмотря на теплые брюки, и я не смогла слезть с лошади без помощи эльфа.
- Сначала в таверну захожу я, только потом - ты, - говорил мне Элион, подъезжая к двухэтажному, бревенчатому строению. - Молчишь. Я всем буду врать, что ты немая, поэтому рта не раскрывай. Не отходи от меня ни на шаг. Всё ясно?