— Этого мы и хотим, пусть кипят ненависть и гнев.
Ответить я не успела. Васко удалился так быстро, что и дух его простыл, а я поняла, что ничего не знаю об этом человеке, которому Этеокл поручил помогать мне. Я помню, что сказал мне Васко, и, когда я теперь прихожу на агору, крич больше не завладевает мной, я сдерживаю его и замолкаю, если чувствую, что он может захлестнуть меня. Подавать милостыню стали значительно меньше, но Этеокл и Васко дают мне деньги и недостающую еду.
Исмена не могла понять, почему я отказываюсь от крича, который лишил Фивы спокойствия, — он, возможно, мог бы изменить город.
Васко сказал: тут не место, и я поняла, что это верно.
— А где — место?
— Не знаю, но придет день, и оно заявит о себе.
Ответ мой не удовлетворил Исмену:
— Васко просто заставил тебя замолчать, когда вернулся Этеокл. Ему не хотелось, чтобы тот услышал тебя, потому что только этот крич мог бы, может быть, его остановить.
— Нет, нет! Никогда!
— Что за упорство, Антигона! Почему бы тебе не попробовать сдержать безумие близнецов?
Я не ответила, а Исмена ушла, пожимая плечами.
Кочевники то и дело совершали вокруг города вылазки. К городским стенам они не подходили, но луки у них били дальше наших, и горящие стрелы перелетали за стену и несли пожары ближайшим строениям. Этеокл заставил людей оставить дома, которым угрожала опасность, создал пожарный дозор, призвал подростков и бездетных женщин нести стражу по ночам на укреплениях, что усилило сторожевые посты. Каждую третью ночь мы с Исменой поднимались на стены; оттуда-то, с площадки над воротами, мы и увидели в одно холодное утро, как под защитой Этеокловых вспомогательных отрядов подходили к городу остатки Гемонова войска.
Когда они вынырнули на заре из тумана и появились перед нами, мы даже не поверили, что это действительно они. Но это и правда был Гемон: сначала появились ряды усталых людей — пыль покрывала их одежду, но двигались они правильными рядами. Когда воины подошли ближе, лица их зажглись радостью — снова перед ними Фивы с мощными городскими стенами, увидеть которые они уже и не чаяли. Затем, под охраной сильных воинов, следовала серая от пыли вереница раненых, они хромали и передвигались с трудом. Они оставили себе щиты, чтобы защищаться от наскоков кочевников, но большинство этих калек было не в силах удержать оружие, и оно было свалено на телеги рядом с тяжелоранеными. Измученные лошади и мулы уже выбились из сил, и им помогали люди, впрягшиеся вместо животных. Затем появился арьергард, и снова заблестело железо, неприступная фиванская стена, вокруг которой гарцевала Этеоклова конница, да и сам мой брат в окровавленном панцире, и лицо его непроницаемо.
Все, кто находился на крепостных стенах, стали славить его, и я — вместе с ними, не знаю почему, и мои крики, то ли восторга, то ли облегчения, слились с криками остальных людей.
— Где Гемон? — спросила я Исмену.
— Как всегда, в самом опасном месте, — ответила она, волнуясь не меньше меня. — Раз их преследуют враги, он появится последним. Смотри, вот они!
Из тумана выплыло большое облако пыли, как два распластанных крыла — кочевники обычно преследовали врага с двух сторон, — оружие и шлемы поблескивали через него.
— А вот и Гемон! — крикнула мне Исмена.
Позади всех медленно двигалась в окружении последних воинов телега с ранеными. Замыкали движение и охраняли его двое — Гемон и Васко.
Кочевники, судя по всему, остановились, но тут к Гемону и Васко устремились два конных лучника. Стрела, пущенная с очень большого расстояния, выбила Васко из седла. Гемон устремился к нему на помощь, а второй всадник тем временем уже натягивал свой лук. Я хотела предупредить Гемона, и крик мой достиг его ушей. Пытаясь остановить вражеского лучника, Гемон бросил в него дротик, но цели не достиг. Стрела вылетела из лука — уж она-то наверняка настигнет цель. Я снова закричала, Гемон упал на землю, и стрела просвистела прямо над ним. Кочевник был уже совсем рядом, но не успел выхватить меч. Гемон, стоя на коленях, широко размахнулся, и его меч, как коса, подрубил задние ноги лошади, которая, падая, увлекла за собой и всадника. Гемон выхватил у него лук, повернул к себе кочевника — это был всадник из клана синих людей. Пока Гемон уносил Васко, рана которого несерьезна, воины уже окружили пленника.
Я бросилась к лестнице: мне надо увидеть Гемона, дотронуться до него сейчас же.
— Да ты любишь его, — смеясь, проговорила Исмена. — ты его действительно любишь!
— Если мы выгоним Полиника и его кочевников, — крикнула я ей в ответ, скатываясь вниз по лестнице, — мы поженимся и навсегда уйдем отсюда.