Якобс взглянул на Зильберта и продолжил:
— Из вашей теории следует, что система вероятностных событий равновесна лишь тогда, когда закреплена в определенных точках особого временно-вероятностного континиума. То есть, чему быть суждено, исходя из генетики модели, то и сбудется, сколько бы случайных наводящих факторов не воздействовало на систему. Если, конечно, каждый фактор, в свою очередь, — часть системы.
И вы с помощью своей модели можете решить уравнение, например, с десятью миллиардами этих факторов, то есть составляющих.
— Это что — утверждение или вопрос? — спросил Иван.
Зильберт увидел, что на висках у Ивана надулись вены. «Ну все, кажется, начинается, — испугался Сергей. — Хорошо, что я предупредил их, что Иван — парень с большими странностями». «Все почти расшифровали, твою мать… — думал Иван. — Что же теперь делать-то?»
— Это вопрос. Конечно, вопрос, — ответил Якобс. — Мы поняли содержание вашей математики, ведь вы использовали при программировании некоторые ее принципы, но, конечно же, мы не знаем ваших методов.
— Да, — как бы выдавил из себя Иван, — все так. Почти все так. Это возможно. — На его лице отобразилась внутренняя борьба, он вытер носовым платком лоб и как бы сник, так бывает, когда у человека прихватывает сердце. У Ивана внутри все трепетало, он чувствовал себя плохо, будто он сдает какой-то экзамен и не знает, что говорить, а если не ответит — ему грозит крушение всех жизненных надежд.
— Может, ваш компьютер для этого и подойдет, — наконец сказал он. — Нельзя ли попить чего-нибудь? — Зильберт попросил принести напитки. — Не проблема сделать такую операционную систему и язык под нее все можно сделать. И можно смоделировать что угодно. — Иван уставился на Зильберта. — Но для меня, господин Зильберт, главный вопрос теперь — не как, а зачем. Как — я уже знаю, что для этого надо — тоже знаю, а вот зачем — не знаю. Зачем моделировать при помощи моей Системы физические, экономические, информационные, социологические, биологические и любые другие процессы? Зачем людям заглядывать в свое будущее? Зачем? Мне интересно знать, как вы отвечаете на эти вопросы.
Зильберт опустил голову и подпер лоб рукой. «Вот что его беспокоит… Этот парень подозревает, что его система будет использована как инструмент борьбы за власть. И правильно подозревает… С ним надо говорить один на один», — решил Зильберт. Он посмотрел на своих коллег, улыбнулся Наташе и сказал:
— Господа, я предлагаю вам познакомиться с нашей фирмой, вы побываете в отделах, на предприятиях, вас будут сопровождать мои коллеги. Если господин Свиридов не возражает, я бы хотел показать ему наш новый компьютер сам.
Иван медленно поднял взгляд на Зильберта. «Что же ты хочешь? Ты — простое орудие Сатаны или у тебя есть собственная воля?»
Зильберт встал. Все участники тоже поднялись и направились к выходу. В кабинете остались только Зильберт и Иван. Он даже не взглянул на Сергея и Наташу, когда они уходили. «Да, для Ивана наступил решающий момент. И он совсем забыл обо мне. А могло ли быть иначе?» — подумала Наташа. Она уже в проходе обернулась, но Иван стоял все так же спиной к ней. Двери закрылись.
10
Зильберт вышел из-за стола. Он был невысокого роста, сухощавый, седой, глаза черные. Лицо его имело спокойное, приветливое выражение.
— Может быть, что-нибудь выпьем? — спросил он у Ивана.
— Я бы выпил, — сказал Иван.
— Виски, коньяк, может быть, водки?
— Можно и водки.
Зильберт улыбнулся.
— Да-да, конечно, русские любят водку. Я, признаться, тоже люблю водку. И знаешь почему? Потому, что она — противная, и всегда, когда ее пью, я вспоминаю свою сегодняшнюю жизнь. — Зильберт рассмеялся. — Пойдем туда, — и он открыл одну из дверей кабинета.
Иван вошел. Это, очевидно, была комната для отдыха.
— Я почти не бываю в офисе, а когда бываю, то не в кабинете, а здесь. Не люблю кабинеты, официальные приемы, фестивали, прессу, лошадиные скачки и политиков. — Зильберт достал начатую бутылку «Столичной» и налил в два тонких стакана понемногу. — Особенно не люблю политиков и политику. Ну что, за здоровье? — Не дожидаясь Ивана, Зильберт выпил. — Иван, заключай со мной контракт. То, чего ты, как мне кажется, боишься — нет. Мы действительно преследуем чисто коммерческие цели. Это во-первых, и, во-вторых, ты же должен понимать: если этого не сделаешь ты, то сделает кто-то другой.