Иван пел о человеке, который победил все трудности и обстоятельства и стал свободным. От лица такого человека Иван и исполнял свои песни, и люди воспринимали их как своеобразный урок свободы, выраженный в стихах и музыке. Этот свободный человек не зависел от любви: к ближнему ли, к Богу ли, к женщине. От человеческих страстей: наркотиков, алкоголя, денег; его мир был полон радостей, которые дает каждый прожитый день.
— Чудовищно, не правда ли, Аллеин? О любви поет человек, который, вообще говоря, и не знает, что это такое, — сказал Риикрой.
— Зато он теперь хорошо знает, что хотят слушать люди.
— Посмотри, женщины даже плачут.
— Риикрой, то, что происходит, — это скорее правило, чем исключение. Тем более, если говорить о пророках.
— Согласен. Это их особенность — говорить о том, чего не знаешь, так, чтобы тебе все поверили. Если бы они знали, кто и каким образом вкладывает в их уста слова иногда…
— Не будем об этом, Риикрой. К чему злословить.
— Ты предлагаешь, чтобы я тебя не заводил?
— Да.
— Почему?
— Ты — тоже часть реальности, и я хочу оставшееся время просуществовать в мире со всем, что есть. И с тобой тоже.
— Но я же зло!
— Ты — зло. И в то же время ты — часть реальности этого мира. Весь он скоро исчезнет, и люди, некоторые из них, уйдут туда, куда не простирается ни твоя, ни моя власть. Я хочу проводить его достойно. Угомонись, Риикрой. Ничего изменить нельзя. Ты же видишь, Антихрист прищел.
— Я тебя, признаться, не понимаю. Что произошло? Ты хочешь примирения? Но это же невозможно, ты знаешь.
— Мы с тобой скоро исчезнем, Риикрой.
— Как ты можешь это утверждать?
— Мы с тобой скоро исчезнем, Риикрой. Мы оба выполнили свои задачи, скоро нас не будет.
Тут за столик села молодая пышноволосая брюнетка. На ней было облегающее короткое платье и черные чулки. Она уставилась на Риикроя большими красивыми глазами, откровенными, как открытая книга. Закурив сигарету, она подмигнула Риикрою и сказала:
— Я специалист по удовольствиям. Меня зовут Рита. Хочешь, я доставлю тебя на седьмое небо?
— Ты бывала на седьмом небе?
— По десять раз за ночь. Хочешь…
— Я только что оттуда, — засмеялся Риикрой.
— Ты странный… Ты мне нравишься..
— Я? Впрочем, это неудивительно. Не правда ли, Аллеин? — сказал Риикрой, обращаясь куда-то в сторону.
— Кому это ты говоришь? — удивилась Рита.
— Так, одному старинному приятелю, точнее, неприятелю. Ты, Рита, женщина, а я… — Риикрой развел руками.
— Да… Ты не голубой ли?
— Нет, дорогая, я черный. И мне больше по душе другие удовольствия.
— Ничего не понимаю. Что ты хочешь сказать? Я тебе предлагаю развлечься. Мне и денег не надо. Просто ты мне понравился, а ты разводишь руками. Что, я тебе не нравлюсь? Что ж, тогда я пошла.
— Ты мне нравишься.
— Тогда я остаюсь, если хочешь, конечно.
— Отпусти ее, Риикрой, — сказал Аллеин, — пусть идет.
— Это не в моих правилах, Аллеин. Коль человек хочет повесить свои мозги на вешалку, я ему должен помочь.
— Смотри… — сказал Аллеин. Риикрой посмотрел на сцену. Вокруг нее толпились женщины. Они размахивали руками, кричали, на их лицах выражался восторг, почти экстаз.
— Да, Иван нашел в их лице благодарных и восприимчивых слушателей, — сказал Риикрой. — Рита, а тебе нравится эта музыка?
— О, да. Этот парень — настоящий фокусник, он своими словами лезет прямо в душу и играет, как дьявол. Кто это?
— Это мой парень.
— А, так ты — импресарио. Ну, ясно. Как интересно!
Рита пододвинулась к Риикрою и заглянула ему в глаза. То, что она увидела там, было таким, что она замерла, потеряв дар речи и способность думать и действовать, к глазах сидящего напротив, холодных и выражающих невероятную самоуверенность, Рита увидела нечто такое, что страшнее смерти. Рита поняла, что своей воли у нее больше нет, она вся во власти этого человека.