Иван увидел над картиной хорошо замаскированный объектив телекамеры. «Ага, значит, они следят за мной».
— Я советую вам — тем, кто за мной сейчас наблюдает, записать, что я скажу, на видео. Пусть это посмотрит Зильберт, — сказал Иван и уставился на картину, стараясь, казалось, запомнить каждую ее мельчайшую деталь. — Зильберт, ты вынудил меня сделать то, что я не хотел делать ни при каких обстоятельствах. — Во рту Ивана вдруг пересохло и лицо его невольно дернулось, его исказила напряженная злая улыбка, глаза сверкнули холодным блеском. — Поздравляю тебя — ты стал крестным отцом Антихриста. Я бессмертен, Зильберт, и мне наплевать на эти тяжелые двери и окна из бронированного стекла. Я могу уйти отсюда в любой момент, когда захочу, и ничто меня не остановит, потому что я избранник Божий, призванный Им для того, чтобы объявить вам всем условия Конца света, что я и сделаю. Но это оказался не мой выбор, я не так хотел все это сделать, а твой. Ты не смог переступить через свою натуру и понять, что ты со всей своей системой демократии, бесконечно раскручивающей потребление и научный прогресс, и есть могильщик человечества, ты увидел во мне сумасшедшего узурпатора своей власти и расплатишься за это. Я буду действовать сам, без твоей помощи, и все равно сделаю то, что собрался сделать. А ты будешь пытаться меня уничтожить, но ничего у тебя не выйдет, я буду жить столько, сколько захочу, а если решу, что мне пора умереть, то это будет мое решение, а не твое, да еще и подумаю, не воскреснуть ли мне потом. И это для меня возможно, если будет иметь смысл. Не случайно нас свела судьба. Да никакая не судьба, нет! Тот, кто нас свел, знает, что делает. Какой сюжет! Ты все должен знать обо мне, потому что ты стал у меня на дороге, ты один только мой реальный соперник в этом мире, ты один только мог предотвратить мой поход… Зильберт. Не бойся, я не претендую на роль наследника Христа. Хотя он, наверное, действительно всех собирался спасти. Но разве нас, людей, можно спасти? Нет, невозможно сделать то, что сделать невозможно даже и Богу…
— Питер, пристрели его прямо в кабинете и скажи Марку, чтобы через час там не осталось никаких следов, мне надо работать, а я так привык к своему кабинету, — сказал Зильберт охраннику, повернулся и пошел прочь.
— Может, вывести его из кабинета, господин Зильберт? — спросил охранник. — Быстрее можно будет привести все в порядок.
— Нет, не надо, — сказал Зильберт, не оборачиваясь, — сделай, как я сказал.
— …Ха, где та сила, что перепишет Предвечную книгу жизни… — Ивану показалось, что предметы исказили свои очертания, и было такое ощущение, что он смотрит в трубу. — Смотри, — Иван быстро вскинул руку. В этот момент двери быстро открылись, вошедший охранник навел на него пистолет. Иван видел лицо охранника. На нем застыл ужас. Иван стоял как стоял, ему показалось, будто комнату озарил какой-то странный свет, будто огонь, спускающийся с неба, осветил ее. Иван увидел свою тень, значит, источник этого странного света был сзади. Иван быстро обернулся. За его спиной стоял Сатана.
Охранник молниеносно вскинул пистолет, но выстрелить не смог. Сатана протянул руку, Иван рванулся вперед, и охранник упал замертво. Странный алый свет исчез.
— Пошли к Зильберту, Иван, дело сделано. Пора заключать договор.
— Какой еще договор? Я тебя не звал, — твердо сказал Иван.
— Ладно, ладно — не горячись, — махнул рукой Сатана, — с Зильбертом у меня есть свои дела, но я хотел бы, чтобы ты присутствовал при нашем разговоре. Давно хотел с ним лично поговорить, и теперь такой случай представился.
— Кто меня спас — Лийил или ты?
— А для тебя есть разница разве? По-моему, теперь ты уже выше всех этих условностей: кто, что и зачем. Ты сам по себе. А у меня здесь свои дела. Просто момент удачный подвернулся, — и Сатана пошел из комнаты.
Иван пошел следом. Перешагивая через охранника, он взглянул на его лицо. Голова охранника была странно повернута, видимо, ему свернули шею. «Как это получилось? — подумал Иван. — Как тогда у тигра…»
Сатана быстро прошел через зал, открыл одну из дверей и пригласил Ивана пройти вперед. Иван прошел и увидел сидящего за письменным столом Зильберта. Тот поднял голову и тут же сделал судорожный жест рукой, по-видимому, вызвал охрану. Сатана подтолкнул Ивана вперед и закрыл дверь.
— Не дергайся, Зильберт, тебя никто не услышит. Посторонних свидетелей нашего разговора быть не должно, я об этом позаботился.
— Кто ты?
— Я? — Сатана улыбнулся и покачал головой. — Не узнаешь… Я — твой Господин…