— Да, он может исполнить обещанное, может… И я даже догадываюсь как… — пробормотал про себя Зильберт и нажал кнопку селекторной связи. «То, что Иван предлагает, — это все равно лучше, чем то будущее, которое показал мне Сатана. Он ведь показал то, о чем я постоянно думаю в последнее время, — мое безумие, которое проявится самым чудовищным образом. А то, чем он мне, точнее всем нам, угрожает, — это он может выполнить, в этом можно не сомневаться, — решил Зильберт, достал из кармана таблетки от сердечной боли и проглотил их. — Кто бы придумал таблетки, которые помогали бы забыть прошлое, прошлое, которое держит нас в плену и управляет нами».
Тут открылась дверь, и в комнату вошел Джон Якобс.
Зильберт, услышав, что в комнату вошли, открыл глаза и сказал:
— Садитесь. То, что я сейчас вам скажу, — не подлежит обсуждению. Это надо исполнить — и все. Комментарии и объяснения получите потом. Все, что Иван скажет, — правда. Все, что он назовет ложью, — ложь. Иван, объясни, что надо сделать.
— Я буду работать на Самаэле, а вы мне будете помогать. Я буду давать задания по программированию, а вы их будете исполнять. И все должно совершаться в абсолютной тайне.
— Что за систему вы собираетесь разрабатывать? — спросил Якобс.
— Иван, Джон пока ничего не понял, — сказал Зильберт, обращаясь к Ивану, потом прикрыл рот рукой и зевнул: — Ну и не обязательно. — Зильберт посмотрел на Якобса и сказал: — Делайте все, что Иван говорит. Вот и все, и не задавайте лишних вопросов. — Он устало вздохнул и поморщился. «Господи, за что такое наказание мне? Как я устал!»
Когда Якобе вышел, Иван сказал:
— Зильберт, проводи меня к Самаэлю.
И они, более ни слова не говоря, вышли из кабинета.
Глава четвертая
1
Зильберт проводил Ивана до двери, ведущей в комнату, где стоял Самаэль, и остановился. Тяжелые толстые двери, рассчитанные на противодействие ядерному взрыву, медленно и бесшумно раздвинулись, как бы приглашая их войти.
— Иван, — обратился Зильберт к Ивану, — я туда войду только после тебя. Когда ты меня пригласишь.
Иван остановился и сказал:
— Я буду работать здесь долго: год, два, может, даже три — точно не могу сказать. Сделай так, чтобы мне не мешали. Без моего приказа двери не открывать. Связь только односторонняя. Это мое условие.
— Хорошо.
— Тогда прощай.
Иван посмотрел на Зильберта стеклянным, отчужденным взглядом и быстро вошел в тамбур, расположенный перед комнатой Самаэля.
— Ну что ж, желаю удачи, — сказал ему вслед Зильберт, — а туда, — Зильберт указал на проем в двери, — я все же не пойду, эта комната почему-то напоминает мне склеп. Мне все кажется, что эти двери закроются у меня за спиной и не откроются уже никогда.
— Еду пусть приносят сюда, в тамбур, — сказал Иван не оборачиваясь. — Если что-то мне будет надо, я оставлю здесь же записку. И никаких телефонных звонков и тем более посещений.
— Не беспокойся, я позабочусь об этом. Я понял правила игры. Считай, что ты замурован здесь.
Зильберт хотел еще что-то сказать, но Иван быстро пошел вперед. Двери за его спиной бесшумно закрылись, и он оказался в комнате один.
Это была довольно большая комната: примерно десять на десять метров. Кроме компьютера здесь был письменный стол, на котором стоял телефон, два кресла и диван.
Иван сел напротив компьютера, но не стал включать его.
— Лийил, ты здесь? Появись, Лийил. — Лийил тут же возник перед Иваном и повис над компьютером. Он медленно вращался и привычно поблескивал гранями. — Я пришел сюда, чтобы закончить начатое дело. Ты все время мешал мне, как мог, теперь-то я это понял. Хотел сделать из меня музыканта, факира, властелина мира, лишь бы я не занимался своим делом. Вы все: Бог, Сатана, ты, — все заодно, все против меня. Но только ничего не выйдет. Я узнаю все об этом мире, все, что хочу, и тогда уже решу, что мне делать с этим знанием. — Иван махнул рукой в сердцах. — Не могу я иначе… При помощи тебя я мог создавать мистификации, более правдоподобные, чем реальность. Люди видели все так, как хочу я, и принимали желаемое за действительное. Попросту говоря, я мог творить чудеса. Мог даже стать Антихристом, властелином мира, таким, каким он описан в Апокалипсисе Иоанна. Я мог стать кем угодно. Только бы не занимался наукой, только бы не довел свое дело до конца… Так вот, слушай, что я тебе скажу. Я напишу Книгу, потому что у Книги может быть только одна логика, и она мне известна, и один язык, а Самаэль для этой работы у меня есть. Что на это скажешь? — Лийил молчал. — Самаэль, конечно, не так эффектно выглядит, но по своим возможностям он, думаю, почти не уступает тебе, а мозги я ему вставлю. Молчишь? Я знаю и самое главное: Бог может в любой момент остановить мировое время, и это будет тот самый Конец света, о котором столько говорили пророки всех времен и народов. Другой возможности помешать мне теперь у Него нет. То, что я буду делать, конечно, ужасно, но у меня нет выбора. Я не могу остановиться на половине пути. Я буду делать свое дело, а Он пусть решает, что Он собирается делать-со мной и с этим миром. Молчишь? Ну и молчи. А я начну. — И Иван включил компьютер.