— Почему?
— Он создаст мир, где человечество под его властью будет жить, как одна сплоченная общей идеей нация, исповедующая одну религию, где каждый будет свободно исследовать действительность. И вера будет для всех одна, ввиду ее очевидной для всех истинности. Процесс духовного развития будет определен на тысячелетие вперед, и цель его будет ясна каждому. Люди научатся слушать друг друга и разрешат все проблемы путем переговоров, которые они будут вести на одном языке. Каждый более всего будет озабочен своим духовным развитием. Семьи будут счастливы, и женщины в этом новом обществе займут воистину подобающее им место, а отцы радостно будут обучать своих детей открывшейся истине. Все будут равны в правах и возможностях, потому что осознают необходимость добровольного перераспределения богатства, а наука станет опорой этой новой религии. В таком мире не будет места для зла, а значит, и для меня.
— А я?
— А ты должна умереть.
— Почему?
— Ивану не нужны свидетели рождения его величия.
— Не хочешь ли ты сказать, что он убьет меня?
— Я думаю, что тебе это лучше сделать самой.
— Ты описал счастливое общество. Почему же мне туда нельзя? Я совершенно не вижу никакой связи между Иваном и моей смертью. Если он осуществил свою мечту и сделал нечто такое, что сможет реализовать все то, о чем ты сказал, — хорошо. Но причем здесь я?
— Ты?
— Да, я.
— А разве ты согласишься жить в таком обществе?
— В обществе без насилия и войн?
— Да. И без ненависти.
Наташа закрыла глаза. Ее лицо выразило величайшее сосредоточение и напряжение воли. Сатана изо всех сил пытался проникнуть в ее мысли, но как будто провалился в черную бездну. Туда, где Наташа искала ответ на его вопрос, он проникнуть не мог. Наконец она открыла глаза и сказала:
— Ну вот! Ну вот, видишь! Я даже не спрашиваю — почему?
— А почему ты меня не спросишь, Сатана? Почему ты не спросишь меня, почему я не хочу в эту счастливую жизнь?
— Потому что я знаю твое объяснение.
— В этом вся твоя сатанинская хитрость, о которой столько написано. Да просто потому, что царства Божьего на Земле быть не может. Я не знаю, почему. Но знаю точно, что не может. И всякий, кто ставит такую цель прямо или косвенно, — твой слуга, Сатана. Если Ивану каким-то образом удастся сплотить все человечество вокруг общей идеи или учения, значит, это учение — лживо.
— Но почему?!
— Потому что Бог этого не хочет.
— С чего ты это взяла? Ваш добрый Творец, который так печется о вашем людском благополучии, и вдруг этого не хочет. Если Он один, значит, и цель у людей должна быть одна, и религия одна.
— Да, Он этого не хочет. Уходи, Сатана.
— Хорошо, я ухожу. Но теперь ты понимаешь, почему я к тебе пришел. Мне этот новый мир, который начнется вот-вот, не нужен, так же как и тебе. Ты, кстати, можешь сама убедиться, что я не лгу.
— Как?
— Полетели со мной к Ивану. Ты все увидишь сама. Точнее, услышишь от него.
Наташа растерялась, ей впервые за время разговора стало страшно. Но что-то заставило ее сказать решительно и твердо:
— Нет.
— Значит — нет?
— Я лучше умру. Я совсем этого не боюсь и уже готова.
— Вот как… — тихо сказал Сатана. — Готова… Ну, так умирай, — он повернулся к Наташе спиной и стал смотреть в окно. — Не хочешь его увидеть, просто увидеть?
— Нет.
— Ну что ж, увы…
С этими словами Сатана исчез так же неожиданно, как появился.
Наташа схватилась руками за голову. «Что же все-таки происходит? Что можно сделать? То, что я не согласилась с Сатаной, это, несомненно, правильно, но ведь что-то же делать надо. В главном-то он, наверное, не обманывает: Иван закончил свою работу, и теперь должно случиться непоправимое. О предстоящем, скорее всего, не знает никто из людей, никто, кроме меня. А я ничего не могу сделать. Он — там, я — здесь, и между нами Сатана».
Наташа вышла на балкон и посмотрела вниз. Далеко внизу она видела идущих по тротуарам людей, которые с высоты четырнадцатого этажа казались маленькими, как букашки, поток автомобилей, текущий по улице, как река по руслу, зажатому высокими берегами. Наташа посмотрела на окна соседних домов. «Боже мой, и там люди…» У нее начала кружиться голова. Наташа хорошо умела владеть собой, но сейчас ее самообладания не хватало, чтобы справиться с волнением. Ее лицо сильно побледнело, черты лица заострились, казалось, она вот-вот упадет. Ей показалось, что у нее за спиной выросли крылья. Усилием воли Наташа заставила себя взяться за перила ограждения балкона и сжала их так, что пальцы побелели. Во рту пересохло, и голова продолжала кружиться. «Неужели все это правда, неужели правда все то, чего я так боялась и к чему так готовилась?» Наташа сосредоточила все свои духовные силы на этом вопросе, обращенном к Богу, который говорил с ней через посредство ее души. Через несколько мгновений в ее сознании прозвучал голос: «Правда. Все это правда!»