Мимо беспрерывным потоком с ревом и свистом неслись автомобили. Бежать так Ивану не доставляло никакого удовольствия. Казалось, легкие сжались от угарного газа и не хотели дышать как следует, пришлось сбавить темп. Так, преодолевая себя, Иван бежал минут десять. Вдруг он увидел, что перед ним метрах в пятидесяти на обочину съехал легковой автомобиль и остановился, включив сигнал аварийной остановки. Задняя дверь лимузина, а это был дорогой автомобиль, открылась, и из него вышел мужчина лет пятидесяти. Иван посмотрел на его лицо, и оно не вызвало у него никакого опасения. Интеллигентное, умное лицо, прямой, оценивающий взгляд. Иван хотел было пробежать мимо, но мужчина махнул рукой и сказал:
— В Москву бежишь?
— В Москву, — ответил Иван.
— Ну садись, подвезу, — сказал мужчина и кивнул головой в сторону машины, как бы приглашая садиться. — Петр, — обратился он к водителю, — достань-ка из багажника флягу с водой и полотенце.
Иван остановился, еще не веря удаче.
— Тут мы с товарищем заспорили слегка и никак не можем разобраться, кто из нас двоих прав. А я и говорю — хорошо, давай спросим первого встречного, пусть разрешит наш спор. Он мне — где тут встречные, какой дурак, извини, может встретиться на хайвэе. А я ему говорю — невозможно вообразить дурака, извини, сейчас поймешь в чем дело и не обидишься, которого бы не родила русская земля. И только я это сказал — ты бежишь.
Иван рассмеялся и, с удовольствием растирая грудь большим махровым полотенцем, спросил:
— А о чем спор-то? Благодаря чему мне так повезло?
— Так ты и не спортсмен, что ли?
— Нет, просто у меня денег на автобус нет.
— Как это?
— Да так получилось. Бегу из аэропорта в Москву.
— Слышишь, Василий, — обратился мужчина к сидящему в машине на заднем сиденье, — человек вот так запросто бежит из аэропорта в Москву — просто потому, что забыл дома деньги. А ты говоришь — воображения не хватает. Ты мог бы вообразить такое?
— Ну, такое, предположим, вообразить можно, тут ведь еще важен мотив, — ответил пассажир. — Почему он бежит? Почему вот ты бежишь, а? Предположим, не голосуешь на дороге, или не пытаешься заработать, или продать часы, например, или… ну мало ли что можно придумать, чтобы заработать на автобусный билет.
— Я как-то не подумал о том, что на билет можно заработать. Обычно я пробегаю пятнадцать километров быстро. Мне проще добежать.
— Вот, — поднял палец вверх усатый, — вот, слышишь, писатель? Ты бы мог создать такой образ, если бы сам не бегал со скоростью километр в три минуты? Смог бы?
— Это-то не проблема — выдумать. Не об этом речь, ты же понимаешь! О необходимости таких образов.
— Как зовут? — спросил усатый.
— Иваном.
— Меня Данилой. Садись, Иван, гостем будешь. А если разрешишь наш спор, то и хозяином.
Иван сел в машину рядом с Василием, Данила на переднее сиденье.
— Поехали, Петро, до ближайшего метро, — приказал он. Данила достал бутылку минеральной, предложил Ивану, выпил сам, потом сказал:
— Понимаешь ли, Иван, заспорили мы с Василием, заспорили насмерть. Предмет спора у нас — образ положительного героя. Проходил про такого в школе? Ты еще должен был проходить. Так вот, я говорю — положительный образ перед обычным нормальным российским человеком должен быть! Он говорит: образ быть должен, но взять его неоткуда. Потому что образ только тогда образ, какой нам надо, когда создается художником, верящим в этот образ. Я ему говорю — ты профессионал, создай мне такой образ — озолочу. Он говорит, что это невозможно, а я говорю, на то ты и профессионал, чтобы конструировать образы. А он говорит — дай мне веру, я тебе и бесплатно воздвигну такой монументальный положительный экземпляр, что вся Россия ахнет и падет ниц. Я ему говорю — на деньги, на, бери, но пиши, голубчик. Не берет, а еще матерится и обвиняет меня в том, что я хочу купить его талант, а я только хочу заплатить ему за работу. Ему, а не кому-то. — Данила налил себе еще полстакана воды, выпил и продолжал: — И только потому предлагаю, что хоть и ленив стал, но может написать, потому что мужик. Эх… Ну, понял, Иван, о чем была речь? Речь о том, что первично: талант или идея?