— А если бы мы встретились пять лет назад и полюбили бы друг друга, как сейчас, то ничего бы и не было? Ты бы никогда не вступил на путь Антихриста?
— Нет, ни пять лет назад, ни пять дней назад это было невозможно. Посмотри вокруг, Наташа, разве ты мало видишь людей, идущих к обозначенным ими целям, несмотря ни на что? Я был только одним из них. Мои способности к абстрактному мышлению, конечно, намного выше средних, может быть, даже исключительны. Но ведь многие люди обладают такими же способностями в других сферах человеческой деятельности. И далеко не у всех из них имеется душа. А Лийил у Бога только один, и Он не может расставаться с ним надолго. То, что Бог послал его на Землю, — событие исключительное. Я думаю — второе за всю историю. Очень скоро Лийил вернется к Богу. И это говорит о том, что свободные люди в конечном итоге в ответе за все. Понимаешь?
— Не очень… Боже мой! О чем мы говорим! Да, да, я понимаю, что в том, о чем ты мне рассказываешь, вся твоя жизнь, но не надо сейчас об этом. Обними меня…
Иван крепко обнял Наташу, и они стояли так долго. Наташе показалось, что она перестала существовать, что ее душа слилась с душой Ивана, и что именно это и было то, чего она так ждала всю жизнь. Это было выше, чем ощущение счастья, и никак не связано с чувственным восприятием его тела. Это было совсем другое.
Иван чувствовал то же самое. Он не хотел выпускать Наташу из объятий, он знал, что это в последний раз.
— Тебе пора ехать, — прошептала Наташа. — Не оставляй меня. Ведь ты же мог бороться с судьбой, попробуй еще раз.
— Это невозможно теперь. Это невозможно…
Наташа отдала Ивану билеты и документы и сказала:
— Я хочу проводить тебя. Можно?
— Почему ты спрашиваешь?
Наташа смотрела на Ивана и улыбалась, но в ее глазах Иван увидел глубокую печаль.
— Значит, у меня не останется и памяти о тебе. Значит, все будет вычеркнуто. Нет, это несправедливо. Не верю в это. Не знаю, как по отношению к другим, но по отношению ко мне это так жестоко. Бог не сделает со мной так, я знаю. И не говори ничего, не возражай. Это жестоко. Я согласна никому, ничего, никогда не говорить о тебе, я готова подписать любой документ, хоть и кровью, но память-то, память — должна остаться. Я бы жила тихо, довольствуясь малым. Почему это невозможно? Зачем мне весь этот мир со всей его бесконечностью, если я потеряю тебя и вновь не найду и нет никакой надежды на это?
— Наши души будут ждать Конца света и никогда его не дождутся, я надеюсь.
— А я тебе скажу иное. Я надеюсь, что они дождутся. Ведь они у нас есть — души! Есть?
— Да. Наташа, я ведь умру именно для того, чтобы не было Конца света.
— Это твой выбор, а я буду умирать в надежде дождаться этого Конца. Сколько тебе осталось времени жить?
— Я думаю, до завтрашнего вечера.
— А где сейчас Лийил?
Иван показал на свою голову.
— Здесь? — Наташины глаза испуганно расширились. — Что же такое этот Лийил?
— Это инструмент Бога, через который Он выражает свою волю непосредственно.
— Он управляет тобой?
— Он стал моей душой, на время, пока я здесь, в мире людей. Такова воля Бога.
Наташа еще раз посмотрела на Ивана, и у нее закружилась голова.
— Что ты хочешь, чтобы я для тебя сделала?
— У меня очень мало времени осталось здесь, и я уже принадлежу не себе — только Богу. Ты сама сделаешь свой выбор, и он будет единственно правильный. Сейчас я уйду, чтобы закончить начатое дело. Ведь уже пора?
— Да, тебе пора идти. Иди.
Иван отошел от Наташи, посмотрел на нее и сказал:
— Не приближайся ко мне и не иди за мной, когда увидишь меня в следующий раз. Если это вдруг произойдет.
— Почему?
— Прощай, Наташа.
Наташа сделала шаг вперед, устремившись к Ивану. Но он быстро поднял руку, показывая, что она не должна приближаться к нему. После этого Иван медленно повернулся и вышел. Наташа только услышала, как захлопнулась входная дверь.