— Конечно, а как же.
— И ты все знаешь обо мне?
— Естественно, все.
— И ты знаешь выводы моей теории?
— Знаю. И подтверждаю, что она всесильна, потому что она верна.
Иван усмехнулся.
— Ну что ж, говори, что тебе от меня надо, Риикрой, слуга Сатаны.
— Мой Господин приглашает тебя на встречу. Он хочет лично говорить с тобой.
— О чем?
— Не знаю.
— Так вот, я не хочу встречаться с твоим господином. Мне не о чем с ним говорить, так и передай ему.
— Я так и думал, что ты испугаешься и откажешься, — сказал Риикрой и медленно направился к выходу из комнаты.
— Риикрой, как выглядит Сатана? — торопливо спросил Иван, когда Риикрой уже выходил из комнаты.
— Он не хромает, Иван, и у него прекрасный цвет лица.
— Слушай, ладно, я согласен. Потому что, уверен, что вы все равно не отстанете от меня. Лучше уж ему услышать от меня громкое «нет», и как можно быстрее.
«Нет, не для этого ты идешь на встречу с Сатаной, а потому, что понял, наконец, что смертен, и нет для тебя другого пути к бессмертию, кроме как с нами», — подумал Риикрой и сказал:
— Когда и где ты готов встретиться с Господином?
— С твоим господином, Риикрой.
— С моим, с моим Господином.
— Мне все равно когда и где, но не ранее чем через неделю.
— Хорошо, — и Риикрой достал из кармана карту. — Вот здесь, — указал он точку на карте. Это была карта района Саянских гор, как успел определить Иван.
— Почему он выбрал это место?
— Об этом спросишь у него.
— Но как я туда доберусь?
Риикрой засмеялся.
— Иван, к чему эти игры, мы ведь знаем все. Все! Лийил…
— Ну, ясно, — прервал Риикроя Иван. — Теперь мне вообще все ясно. Как я туда доберусь — это мое дело. Не так ли?
— Ну конечно же, конечно! Могу сказать одно: жди его там. И еще, прошу тебя, не спрашивай меня о цели этой встречи, не ставь меня в неудобное положение. Я всего лишь верный исполнитель. А с тобой будет говорить он, как с равным. Это большая честь, и ты ее заслужил.
— Риикрой, ответь — к чему весь этот спектакль: явление в баре, модный костюм, галстук, актерское лицо? Это что, ваша традиция?
— Это неудачное слово. А вообще говоря, у нас нет и не может быть традиций. Традиции — это всего лишь условность, они нужны людям, да и то не всем, а мы выше всяких условностей. Почему я пришел так, а не иначе — это мой секрет. В этом и проявляется мастерство. Я пойду. До свидания, Иван.
— Прощай, Риикрой, надеюсь, мы с тобой никогда больше не увидимся.
Риикрой засмеялся и вышел из комнаты. Иван услышал, как хлопнула входная дверь.
Иван сел на стул, в руках у него была карта. Он встал и пошел на кухню. На полу лежал сломанный стол. Иван посмотрел в окно. На улице никого не было, фонари и окна домов не горели, но все же было довольно светло, потому, что на небе светила ущербная луна. Под окном прошел человек. «Это он, — подумал Иван и вернулся в комнату. — Надо что-то делать. Обязательно, срочно надо что-то делать, иначе я пропаду». Иван чувствовал, как на него опять накатывает знакомое уже экстатическое бешенство, которое вызвано то ли его бессилием, то ли разочарованием, то ли вообще неизвестно чем. Сейчас ему хотелось бежать, кричать, разрушать. «Что же это было со мной? Боже мой! Почему раньше такого не было?» Иван лег на матрас, его колотила дрожь, хотелось броситься в бой и бить, бить, бить… Он едва сдерживал себя.
— Это выше моих сил. Лийил, почему я такой, Лийил? Откуда это? Как с этим бороться, Лийил?
14
Вспышка света — и Иван ослеп. Когда зрение и слух вернулись к нему, он обнаружил себя стоящим среди массы людей: вокруг были мужчины, женщины, дети. Большинство из них, даже женщины и дети, были вооружены мечами и копьями, и все чего-то напряженно ждали, глядя на сооруженную из бревен сторожевую башню. Ржали лошади, лаяли похожие на волков собаки, скрипели кузнечные меха — весь мир был наполнен этими звуками, но человеческих голосов не было слышно.
— Римляне! Там римляне, — закричал, видимо во второй раз, дозорный, стоящий на смотровой площадке. — Готы, к бою!
Раздался крик тысяч, десятков тысяч людей, будто раскат грома, растянувшийся во времени; воины били мечами по щитам и ритмично кричали — так, как делают мужчины, когда стараются сконцентрировать свои силы, чтобы сдвинуть тяжелый груз. Вскоре разрозненный грохот оружия и крики, как бы подчиняясь какому-то невидимому дирижеру, выстроились в четкий ритм, в такт ударам человеческого сердца. «Теперь их сердца бьются вместе. Вот как готовятся к смертельной битве», — подумал Иван и тоже начал бить своим широким и довольно коротким, не более семидесяти сантиметров, как он оценил, мечом по окованному железом щиту. Энергия разрушения, которая заставила Ивана отправиться в путешествие во времени и пространстве, получила цель — надо было сражаться с врагом. И враг известен — враг за стенами лагеря.