С первым подразделением римлян было покончено. Иван рванулся вперед на подходящий следом за первым новый строй римлян. Если бы Иван посмотрел назад, то увидел бы, что и готов-то из тех, с кем он стоял в строю, почти не осталось. Но Иван не обращал внимания на то, что происходило вокруг, он был устремлен вперед — в ряды врагов, в бой. Боковым зрением Иван видел, что справа и слева от него сражаются два хорошо вооруженных готских воина, и сзади его тоже прикрывают двое, причем воины делали это так, что не мешали Ивану вести бой. «Берсерк, берсерк, дорогу берсерку», — кричал прикрывающим его воинам мощный бородатый воин, по-видимому, какой-то командир готов. Что такое «берсерк», Иван не знал, но он понял, что ему на поле битвы отведена какая-то роль, и делал свое дело, разя налево и направо, глядя в глаза противникам и успевая их опережать на мгновение. Руки, грудь, лицо и даже спина Ивана были в крови, по-видимому, в чужой, потому что никакой боли и стеснения в движениях Иван не чувствовал.
Иван потерял счет времени. Сражаясь, он как бы находился в каком-то нереальном состоянии. Он не думал, что его могут убить или ранить. Он вообще ни о чем не думал, он просто не мог остановиться. Как хорошо отлаженная машина для убийства, он шел вперед, ведя за собой весь отряд, медленно уходя вдаль от лагеря. Солнце зашло за горизонт, и начало быстро темнеть, но битва была в самом разгаре. Вдруг Иван обнаружил, что врагов вокруг нет. Его окружали только готы, их было человек семь.
Иван почувствовал, что все его тело, все мышцы стонут от усталости и перенапряжения, силы будто враз оставили его. Он лег на спину и стал смотреть на небо, на котором загорались ранние звезды.
— Эй, берсерк, пошли с нами, — позвали Ивана.
— Я не могу.
— Что, совсем выдохся? Здорово ты дрался. Пошли с нами. Сейчас начнется конная атака, могут затоптать.
Иван приподнялся на локте и увидел, что на сторожевой башне лагеря зажгли костер. Стало почти совсем темно, когда Иван услышал гул приближающейся конницы. Готы быстро побежали вверх по холму, и Иван, схватив свой меч, побежал вслед за ними. И вовремя. Забравшись на скалу, возвышающуюся на вершине холма, воины увидели, что готская конница, развернувшись в боевой порядок, пошла в атаку. По тому месту, где только что находился отряд, пронеслась лавина тяжело вооруженных всадников.
В темноте поле боя было почти не видно. Но были хорошо слышны предсмертные крики тысяч людей, слившиеся в сплошной предсмертный крик, будто бы идущий от самой земли.
«Это предсмертный крик Римской империи, — подумал Иван, — и мне довелось услышать его. Крушить мировые империи — настоящее мужское дело».
— Ха, наши бьют! — заорал бородатый. — Вперед, готы! Наше место — там! — И воины побежали вниз, туда, откуда доносился шум сражения. Иван побежал вместе со всеми. Навстречу ему бежали побросавшие оружие римляне, их лица были искажены ужасом. Готы остановились и принялись за дело: стараясь не пропустить ни одного бегущего, они убивали всех. Иван стоял, опустив меч.
«Что тут делается? Это конец битвы? Зачем их убивать?»
По всему полю, насколько хватало глаз, лежали убитые воины. В основном это были римляне. Их доспехи мерцали позолотой в лунном свете. Иван пошел по полю битвы в направлении готского лагеря. В руке он сжимал свой меч. Были места, где убитые лежали один на одном так, что некуда было поставить ногу. Там Иван шел по телам, иногда раздавались стоны раненых, но Иван не останавливался, ему было страшно. Около лагеря были настоящие горы из трупов, видимо, конница готов прижала римлян к стенам лагеря и именно здесь было основное побоище.
На территории лагеря горели костры. Готские женщины готовили на них пищу для воинов. Большинство воинов лежали кто где, в основном прямо на земле. Никакого ликования Иван не видел. «Это будет завтра, а сегодня не до этого, у них просто нет сил», — подумал Иван. Вдруг он услышал: