— Игорь Исаакович, это так неожиданно, я…
— Молчи, Наташа, не говори «нет». — Глаза Ясницкого вспыхнули, он взял ее за плечи. — Ты не можешь мне отказать. Я не могу представить, не могу допустить, что ты не будешь моей. Ты даже не представляешь, что ты для меня значишь. Я всему знаю цену: деньгам, власти, дружбе, жизни своей и чужой, женщинам — всему, Наташа. Бог дал мне возможность иметь это все в избытке. Я все готов отдать, только будь моей — моей женой. Я люблю тебя.
Щеки Наташи пылали, голова закружилась, она молчала, потому что не знала, что нужно говорить и нужно ли это.
«Ну что же ты! Ты же любишь не его, а Ивана. Зови же его! Беги отсюда, делай что-нибудь! Шлюха ты этакая…» — негодовал Риикрой. Но делал это про себя, потому что появившийся Аллеин показал ему кулак.
— Наташа, любовь парализовала мою волю, я не могу ни о чем думать, я все время думаю только о тебе. У нас будет дом, если захочешь — дети, ты увидишь весь мир. Ты будешь жить так, как захочешь. Я буду хорошим мужем, таким, каким были мои отец и дед. Тебе не надо меняться, ты мне нужна такая, какая ты сегодня есть, ведь я же не мальчик, и мне не надо много смотреть на человека, чтобы понять, кто он на самом деле и чего он стоит. Ты стоишь очень дорого, дороже моей собственной жизни, и я готов отдать за тебя, если надо, и жизнь. Стань моей женой, Наташа.
Наташа подняла голову и посмотрела в глаза Ясницкому. Губы ее затрепетали, она хотела что-нибудь сказать, но Ясницкий не дал это сделать, он наклонился и прикоснулся губами к Наташиным губам. Наташа ничего не могла поделать с собой, она не отодвинулась, она не знала, как себя вести. У нее сейчас не было своей воли. Ее воля принадлежала этому человеку, который любил ее. Прикосновение перешло в поцелуй. Голова у Наташи закружилась, и ноги ослабли. Ясницкий, почувствовав, что Наташа обмякла, обнял ее. И вдруг Наташа вся напряглась и оттолкнула Ясницкого. Она услышала в спальне шаги.
— Что за черт, кто там? — сказал Ясницкий.
— Там никого не было, — ответила Наташа.
В комнату вошел Иван.
Риикрой чуть не упал и даже потерял дар речи, чего с ним никогда ранее не бывало. Он посмотрел на Аллеина, и тот опустил голову. Риикрой три раза ударил в ладоши, изображая аплодисменты, и сказал: «Такого на моем веку еще не было. Он — гений. Он знает, где искать то, что заставит его сделать дело вопреки всем обстоятельствам. Ему и думать не надо, интуиция, а не я, ведет этого человека».
— Это я, Наташа, — спокойно, как ни в чем не бывало, сказал Иван. — Я только что залез через окно.
— Зачем ты лазишь в окно? Ведь есть же дверь. Иван, зачем ты лазишь в окно?
Наташа не кричала и как будто не волновалась, голос ее был спокоен. Но она сильно испугалась, еще не поняв, чего. Голова у нее закружилась, она села в кресло и стала смотреть то на одного, то на другого мужчину, которые оба незваные явились нарушить ее покой этим утром.
— А, это вы, — как будто между прочим сказал Иван, глядя на Ясницкого.
— Да, это я. Я только что сделал Наташе предложение. И, кстати, зашел через дверь.
— Счастье всегда входит в дверь, а несчастье влетает в окно. Так что ли? — сказал Иван и посмотрел на Наташу. Наташа молчала, закрыв лицо рукой. — Я тоже как раз пришел делать Наташе предложение, но, видимо, чуть опоздал. Это опоздание имеет роковой характер, Наташа, или нет?
Наташа, помолчав немного, глубоко вздохнула и, глядя куда-то в сторону, сказала:
— Я, конечно, могла бы отправить отсюда вас обоих, чтобы сохранить ваше мужское достоинство. Но сохранение вашего достоинства в настоящий момент меня не очень беспокоит. Сохранение вашего достоинства, чувствую, очень дорого обойдется и вам, и мне, поэтому я подумаю о своем. — Наташа встала. — Сегодня я не ждала вас: ни того, ни другого. Вы пришли. Пришли, надо сказать, в самое неподходящее время. Не знаю, зачем пришел ты, Иван, но Игорь сейчас признался мне в любви. Что скажешь, Иван?
— Наташа, мне нечего сказать, кроме того, что в этом мире я люблю только тебя. А мне ты веришь?
— Нет, Иван, не верю, — Наташа направила свой взгляд прямо в глаза Ивану, — но это для меня мало что меняет. Говорят, что для женщины важнее, чтобы любили ее. Наверное, в большинстве случаев это так и есть. Может, я ненормальная, но для меня главнее, чтобы моего избранника любила я. Ты, Иван, не хочешь мне зла и дурных мыслей у тебя нет. Ты честный человек, это я знаю. — Помолчав немного, Наташа продолжила, обращаясь к Ясницкому: Все дело в том, Игорь, что Ивана я люблю. Вы должны меня понять. Вы ведь всему знаете цену. — Голос Наташи не имел никаких намеков на иронию, она говорила серьезно.