Рустам расхохотался и, забыв про раны, хлопнул себя по коленям. Марк, чувствуя, как его лицо заливается краской смущения, нажал «ввод» и признался:
— Я, наверное, похож на идиота. Я управляю мощнейшим в мире искусственным интеллектом, а он подсказывает мне, как маленькому ребенку, как им управлять. И кто кем тут на самом деле командует?..
— Похоже, — Рустам скосил глаза вверх, — Он.
Люди, собравшиеся на одной из площадей Берлина, глядели в огромную медиа-панель, закрепленную на уровне второго-третьего этажа на стене небоскреба. Они стояли так уже почти два часа. Так же, как миллиарды других людей, собравшихся на всех площадях всех городов в мире, оборудованных панелями для трансляций публичных спортивных или праздничных мероприятий. Однако на этот раз к толпе не обращалось с новостью или поздравлением официальное лицо, не шла картинка со спортивного матча. Да и собравшийся народ был необычайно тих, лишь иногда люди охали или взрывались негодующими воплями. Многи прикрыли рты и отвернулись во время схватки двух мужчин, передаваемой с камеры, расположенной под каким-то странным углом. Потом настало время для смеха облегчения и пока еще робкой радости, когда бегущая строка показала расшифровку диалога и первые команды захватившего контроль над Всевышним мужчины. Затем экран разделился на две части, левая была темна, на правой возникло хмурое изможденное лицо того самого молодого мужчины. Строка под ним гласила: «администратор Иджис-Семь».
— Ну наконец-то, — проворчал Марк. — Все, Рус, связь вернулась.
Часть экрана слева осветилась, на нем выскочило лицо привлекательной, но очень серьезной и строгой женщины с растрепанными светлыми волосами. По звукам и подголовнику позади нее можно было предположить, что она находится на борту воздушного судна.
— Привет, Кэт, — улыбнулся Неклюдов.
Через три секунды — задержка времени прохождения радиосигнала между Землей и улетающим все дальше и дальше ЯДУ — Стивенсон ответила:
— Ну и как это понимать?! Ты собирался утопить Австралию, мой дом!
— Но ведь не утопил. Все закончилось даже лучше, чем я рассчитывал. Всевышний разобрался и все сделал очень красиво. Войну отложили — воевать-то особо нечем, намечаются мирные переговоры. А после того, как мы с Русом пощекотали Землю, все вдруг присмирели и решили, что пора начинать диалог. Всевышний тут недавно накидал план по выходу из кризиса, большинство, вроде бы, он устраивает. Что-то начало меняться. А Всевышний присмотрит, чтобы все менялось только в лучшую сторону. Ну, а я пока присмотрю за ним.
— Ты выстрелил в меня из игломета и кинул на Земле, — напомнила Стивенсон.
— Конечно. И еще бы раз выстрелил и кинул, чтобы ты была в безопасности.
— Пф-ф, в безопасности, — презрительно фыркнула Кэтрин. — Твои придурковатые работники проболтались кому-то, что я у них, и люди Мицкевичуса забрали меня. Мицкевичус и Тангензем хотели через меня поставить тебе несколько условий. Сейчас с тобой хочет поговорить один молодой человек. Это он и его группа отбили меня. Советую тебе выполнить его просьбу.
Стивенсон передала терминал, и на экране появилось лицо мужчины лет тридцати с черным беретом с эмблемой Корпуса Стражей. Он выглядел волевым и решительным, но при этом как будто виноватым в каком-то проступке.
— Гражданин Неклюдов, меня зовут Александр МакАдамс. Во-первых, хочу принести извинения за действия своего отца. От себя лично и от имени всего Корпуса. Во-вторых, у меня есть просьба. Преступников положено хоронить на Кладбище Забвения и никогда не вспоминать их имен, но я хотел бы получить разрешения забрать личные вещи и часть тела отца, хотя бы кусок ногтя, чтобы отвезти их на родину на наше семейное кладбище и устроить там похоронную церемонию. Это все.
— Эм-м, — замычал определенно удивленный и чем-то встревоженный Марк. — Ну-у-у… э-э-э, думаю… Попрошу Всевышнего, чтобы он разрешил забрать тело целиком.
— Благодарю вас, — с искренней признательностью произнес младший МакАдамс и передал терминал Кэтрин.
— Ладно, ты заслужил возможность просить у меня прощения, — решила Стивенсон. — Но не думай, что получишь его. За время нашего знакомства, ты уже дважды стрелял в меня. Это, между прочим, больно. Пока не всажу в тебя десяток дротиков, даже не надейся прикоснуться ко мне.
— Знаешь ли, до Земли мне лететь еще шесть с половиной месяцев и я тут одурею от невесомости. Этот космос уже достал. Кроме того, жрать нам нечего — корабль с едой долетит до нас только через месяц. И то не факт, что мы его поймаем. А чем предлагает питаться Рус — даже страшно думать об этом. Вдобавок у меня тут полудохлый Хаим. Мне придется его зашивать, так как больше некому, а у него какие-то стремные штучки в теле, Рустам говорит, он током бьется. А когда он очнется, его медицинский чип грозится рассказать ему, как мы с Русом обошлись с его телом. Он вряд ли обрадуется. Кроме того, когда ускорялись, мы повредили пару отражателей и есть шанс, что мы взорвемся на торможении. Еще у нас дырка в корпусе, которую прикрывает только спинка от кресла, а внутреннюю шлюзовую дверь заклинило. Так что да, если я доберусь до Земли живым, я буду только рад побыть мишенью для дротиков. Хоть каждый день в меня стреляй — не возражаю.