Поскольку после вчерашних наших с Морисом безумств проснулась я поздно, то сразу же стала готовиться к встрече с отцом. Приняв душ, я немного завила волосы, решив не собирать их в хвост. Подвела черным глаза и выбрала темную помаду оттенка шоколада. Затем пришла очередь узкого темно-зеленого платья с высоким воротом, которое я дополнила массивным серебряным колье, черных изящных ботильонов со множеством пряжек, длинного черного пальто и объемной шапки.
Оценив результаты своих трудов в зеркале, я посчитала, что более чем справилась. К тому же, я поняла: отличный секс заставляет чувствовать себя очень красивой.
Выбранный Патриком Аддерли ресторан был, естественно, респектабельным - белоснежные скатерти, сияющий хрусталь, темное дерево и приглушенный свет. Надеюсь, и приготовление еды здесь на высоком уровне, потому как я была очень голодна.
Отец обнял меня при встрече. Я чувствовала его беспокойство, и потому, сделав заказ — запеченный ягненок со спаржей и теплый салат с креветками — сразу же спросила:
- Что-то случилось? Ты в порядке?
Отпустив кивком головы официанта, отец посмотрел на меня.
- Морган, я ведь предупреждал тебя — не связывайся с вампирами. Разве не так?
Смею надеяться, что я с достоинством выдержала этот холодный непроницаемый взгляд.
- Как ты узнал?
Патрик Аддерли соединил кончики пальцев под подбородком. Он молчал, будто решая, насколько правдив будет его ответ.
- Отец?
- Вчера был ритуальный бой. Между двумя вампирами. - Отец внимательно следил за моей реакцией.
- Продолжай, пожалуйста, - говорю я.
Ладонь Патрика Аддерли легла на белоснежную скатерть, и на мгновение я подумала, что этой руке явственно не хватает меча.
Пряный, соленый вкус еды — и горечь правды.
Была ли я вчера в Рубиновом зале, когда происходил бой, спрашивает отец. Они так называют это место.
Нет. Я отвечаю честно.
Кто-либо из вампиров пил мою кровь, задает отец следующий вопрос. Наш род почувствовали. Голос его слишком холоден и равнодушен.
Возможно, говорю я. Я решила придерживаться истины.
Мои сигареты — черные, а у отца — белоснежные, как крылья голубки. Эта птица считается символом мира, но на самом деле голуби весьма жестоки.
Морис Невилл? Ты ведь интересовалась им. Ледяное отвращение в голосе. Это имя в облаке эвкалиптового дыма сигареты отца на мгновение кажется мне незнакомым.
Не более, чем просто развлечение, отвечаю я.
Внезапно отец подается вперед и касается ладонью моей щеки с болезненной нежностью. Ты знаешь, кто этот Невилл на самом деле?
Тебе есть, что рассказать мне, тихо спрашиваю я.
О да. Отец делает глоток кофе. Без сахара и без молока.
Именно на нем лежит обязанность следить за чистотой. Следить за тем, чтобы слишком слабые для взаимодействия с Лоа уничтожались.
Я смеюсь. Да это просто глупость. Палач? Слишком драматично.
Это правда, говорит отец.
И я знаю, что это так.
Он убивает подобных себе, понимаешь.
Я понимаю. Наверное.
Я мог бы проявить жестокость, говорит отец. Приставить к тебе личных охранников. Но ведь ты станешь бунтовать. Я хочу, чтобы ты поняла сама — следует быть как можно дальше от этого вампира.
Патрик Аддерли достает из своего портфеля красную папку, кладет на стол и подвигает ее ко мне.
Я перебираю листы. Это копии заключений Института судебных экспертиз Министерства юстиции. Фото. Пять мертвецов. Только один выстрел на каждого. Очень аккуратно, в стиле Мориса. Три мужчины и две женщины. Два места преступления, и на них найдены следы присутствия Мориса Невилла.
Он убивал и людей. Ты понимаешь? Думаю, ты хотела бы знать.
Какие следы?
Отец ждал этого вопроса. Он единственный, кто не оставляет фантомов, говорит он. Вместо них — пустота. Невозможно просмотреть.
Фантомы? Вот чем занимается Третий отдел Полицейского департамента. В первый раз отец говорил со мной о тех не совсем традиционных методах расследования, к которым обращалась иной раз полиция.
Он что, уникальный? Мы в каком-то фильме про супергероев?
Скорее, про суперублюдков.
Сегодня особый день — раньше я нечасто слышала, чтобы Патрик Аддерли ругался.
Ты умница и сделаешь правильный выбор, я уверен, говорит отец. У меня есть кое-что для тебя.
***
Мою открытую ладонь накрыла рука отца, и на нее лег небольшой образ. Этого святого я не знала. Он выглядел совсем молодым юношей, и его взгляд не был строгим, как обычно на подобных изображениях, - скорее, усталым и печальным.
Кто он, удивленно спрашиваю я.
Авель, один из праотцов. Отец делает еще одну затяжку. Образ — копия его изображения из катакомб на Виа Латина в Риме. Таким Авеля представляли на заре христианства. Он способен защитить.