И почему всё так сложилось? Вот же я — красивая, яркая, умная! Серые глаза с тёмным ободком по радужке привлекают внимание. А в гневе становятся темно-серыми, почти цвета морской волны, с зелено-синим оттенком, весьма редким и уникальным. Все, кто знают, что взгляд становится штормовым, разбегаются от меня в ужасе! Шучу, конечно. Но взгляд мой выдерживают не многие. И как хорошо, что за сорок лет, что прошло с момента свержения Императорского рода Суонси, люди подзабыли эту их черту, что передавалась только по женской линии. Ещё не хватало обвинений в государственной измене!
Я самая красивая и желанная, невероятно счастливая невеста во всём Уайтхэйвене! О моей свадьбе судачат во всех салонах, ресторанах, кафе и дешёвых забегаловках для рабочих. И если аристократы обсуждают брак мелкой аристократки баронессы Ротшильд, Норы Клейтон с виконтом Лямар, красавчиком Гербертом Бартландом, наследником древнего рода и будущим перспективным политиком, то рабочие обсуждают свадьбу богатой Рыжей Стервы, как меня называют конкуренты, с бедным альфонсом, вроде как перспективным политиком.
Бросила последний взгляд на себя в зеркало — белокожая, молодая, рыжая и с отличной фигурой. Всегда сама демонстрирую лучшие ткани и кружева на своих платьях. Был бы другой мир — отбивалась бы от женихов разного возраста со своей модельной внешностью. Ещё и на мои доходы бы особо не смотрели.
Спустилась из покоев в любимую светлую столовую. Как жаль, что с домом придётся проститься и начался обратный отсчёт моей жизни в Антии. А выбор прост — остаться и умереть или уехать и жить. Третьего не дано. Пригубила ароматный ягодный чай и задумчиво покосилась на пейзаж за окном, где на горизонте поблёскивала морская гладь. Что меня ждёт там, за Великим морем?
Отложила в сторону свежий утренний выпуск газеты, где чёрным по белому, один из ведущих Советников рассуждал о том, что будущему политику и виконту Лямару не стоит уподобляться низшему сословию и жениться по любви. Было бы куда более выгоднее зарегистрировать брак с достойнейшей девушкой из высшей аристократии, чтобы его политическая карьера пошла в гору! Только хмыкнула, дочитывая статью в столичной прессе.
Завтрак в компании Лилии, моей компаньонки вот уже пять лет как, продолжался размеренно и спокойно. Девушка была больше похожа на аристократку, чем я, но имела абсолютно низкое происхождение: её отец был грузчиком в порту, а мать работала на одной из фабрик. Хрупкая девушка с каштановыми волосами и огромными газельими глазами медового цвета привлекала внимание мужчин всех сословий. Это и стало её бедой. Подобрала её, в прямом смысле слова, на одной из улиц в рабочем квартале — избитую, изнасилованную и раздавленную морально. Пришлось постараться, чтобы после посещения лекаря, она не наложила на себя руки, а вернулась к жизни. Она попросила возможность работать на меня, видя в этом благодарность за добро и заботу, что её окружила. С тех пор мы вместе, и она выполняет роль моей няньки. Звучит странно? Но по факту, она следит за моим полноценным питанием и комфортом во всех сферах жизни, сопровождая на все встречи, совещания, проверки заводов, погрузку товара, наладку станков… Вот разве что на встречах с Джоном Фейном старается не присутствовать — говорит, что ей не комфортно с ним рядом. Но я-то вижу какими взглядами они одаривают друг друга, когда считают, что никто не видит. Да и немного мечтаю, что эта Снежная Королева когда-нибудь наберётся храбрости и позволит себе быть счастливой.
В столовую мягким шагом потомственного дворецкого вошёл ещё один близкий мне человек — Эрик Ван. Его образ всегда вызывал у меня улыбку — невысокий улыбчивый старичок с внешностью Эркюля Пуаро, разве что усы не смолянисто-чёрные, а сединой выбелены. Занимал он в моём доме и сердце очень много места, и был одним из преданных людей, на которого могла во всём положиться.
— Лорд Герберт Бартлан, виконт Лямар, — громко объявил он и согнулся в глубоком поклоне перед вошедшим павлином. То есть перед моим женихом.
Я постаралась смотреть спокойно, дышать ровно и улыбаться не очень натянуто. А жених особо меня и не разглядывал, всё своё внимание уделив дворецкому:
— Вот правильно! Только так мне и нужно кланяться — уважительно и низко. Я, как будущий глава дома, может быть даже не уволю тебя, а то сильно ты старый и своими морщинами портишь всё настроение!
Это ему просто не видно, что Эрик кланяется для того, чтобы мой женишок не заметил отвращения на лице слуги!
Он не павлин, а самый настоящий индюк! Как же я раньше ничего не замечала⁈ Неужели любовь настолько слепа? Нет, конечно всем аристократам свойственно принижать слуг и требовать от них не просто служения, а поклонения, но это уже переходит все границы!
— Милая, — обратил и на меня своё величайшее внимание Герберт, даже не особо стараясь проявить уважение к хозяйке, в дом которой вошёл, — Рад тебя видеть!
Я многозначительно промолчала, дожёвывая и сглатывая ароматный свежий кусочек сдобы, почти ставший резиновым при его появлении, и не желавшим протискиваться в желудок по пищеводу. М-да! Лучше при приёмах пищи с женишком больше не встречаться — голодной останусь.
— Присоединишься к завтраку?
— Нет, я уже поел, — отказался от совместного завтрака лорд и это очень даже хорошо — у Эрика не будет большого соблазна подлить в его чашку яду, — Но скажи, Норочка, что случилось?
Никогда не любила это уменьшительно-ласкательное сокращение от своего имени, больше похожее на пушистого зверька.
— А что случилось?
— Все только и говорят о том, что ты закрыла фабрику!
Я рассмеялась тем беззаботным смехом, что только смогла изобразить. Ещё немного, и из глаз брызнули бы слёзы. Актриса из меня так себе…
— Я думала ты переживаешь из-за последней статьи в «Столичных новостях» о нашем браке, — приподняла газету для наглядности, показав первую полосу, — Ведь мы не виделись последние пять дней из-за подготовки к свадьбе, и мне они показались вечностью вдали от тебя…
— О! Там не о чем переживать! Моя любовь к тебе сильнее всех этих досужих сплетен! — пафосно воскликнул Герберт, а Лилия попыталась отвернуться от него, чтобы тоже не выдать своего отношения ненароком.
«Ну, да, — подумала я, — Только очень уж удобную почву эти сплетни готовят для твоей дальнейшей жизни мосле моей смерти!»
— Так что случилось с фабрикой? Ты её кому-то продала? — и столько в голосе было… паники, которую он старался удержать в себе.
Возмущённо посмотрела на него:
— Что за глупости тебе прошли в голову! Я свою фабрику, как и салоны с магазинами, никому не продам!
— Я так и подумал! Так всем и говорил! — зачастил он, — Так что случилось?
Я неловко и слегка безразлично пожала плечами:
— Я же тебе говорила, милый, про запланированную модернизацию. Ты забыл?
Упрёк в моих словах заставил его призадуматься.
— Не помню…
Я закатила глаза к небу, то есть к люстре и расписному потолку, изображая раздражение:
— Четыре месяца назад это было запланировано, и не волнуйся, Гусик, — вспомнила я дурацкое прозвище, которым его дразнили в детстве, — Тим Бэрри внимательно следит за ходом работ и сроками выполнения всех поставленных задач.