Орлов ничего не ответил. Он чувствовал себя грязным. Он брал простой, пусть и странный, человеческий поступок и превращал его в зловещую схему. Но Зубов требовал схем. И Орлов давал ему их.
В наушниках снова раздался рев монстра и запредельный визг Ларисы, которая, судя по всему, проиграла. Орлов сорвал их с головы. В ушах звенело.
— Все, хватит на сегодня, — сказал он Петренко. — Сворачиваемся.
— Но стрим еще идет...
— А мое терпение — нет, — отрезал Орлов. — Пиши в итоговом рапорте: «В ходе мониторинга зафиксирован акт финансирования и передачи, предположительно, кодированного сообщения... Содержание и контекст указывают на возможную попытку психологической манипуляции... Рекомендуется ограничить дальнейшее прослушивание трансляций в прямом эфире в связи с акустической агрессивностью контента, представляющей прямой риск для слуха и психоэмоциональной стабильности оперативного состава».
Петренко послушно запечатал.
Орлов откинулся на сиденье и закрыл глаза. Он думал об «Антикваре», который сейчас спокойно сидит дома, в тишине. И о себе, запертом в этой консервной банке, вынужденном слушать чужие вопли и искать в них государственную измену. И впервые за вечер ему стало по-настояшему страшно. Не от монстров на экране. А от своей работы. Она превращала его в параноика, который видел заговоры в донатах на валерьянку. И самое ужасное было в том, что у него это, кажется, неплохо получалось.
Глава 9. Шепот в курилке
Суббота выдалась серой и промозглой. Орлов, сбежав от казенной тишины пустой квартиры, бесцельно бродил по центру города. Автоматически, словно по давно проложенному маршруту, ноги привели его в старый книжный магазин на главной улице. Он искал не что-то конкретное, а просто тишину и запах бумаги — единственное, что в последнее время успокаивало его расшатанные нервы.
Проходя мимо высоких стеллажей с философией, он замер. У полки с надписью «Континентальная философия XX века» стояла женщина. Она была одна. В строгом, но элегантном сером пальто, с волосами, собранными в тугой узел. Она держала в руках тяжелый том Хайдеггера и листала его с такой сосредоточенностью, словно читала не запутанный философский трактат, а личное, адресованное только ей письмо.
Орлов узнал ее сразу. София Крамер. «PhilosoFeiya». «Горгона Мыслящая» из его отчетов.
В жизни она не была похожа на монстра из бестиария, составленного лейтенантом Петренко. Она не выглядела как «идеологическое ядро ячейки». Она выглядела как обычная, немного уставшая, интеллигентная женщина. Она была похожа на его первую учительницу литературы, которая точно так же хмурила брови, когда находила в тексте что-то важное.
В какой-то момент она, словно почувствовав его взгляд, подняла глаза. Их взгляды встретились. Всего на секунду. В ее взгляде не было ничего, кроме легкого, рассеянного любопытства — реакции на незнакомца, слишком долго задержавшегося рядом. А вот что было в его взгляде, Орлов не знал, но почувствовал острый, почти болезненный укол стыда. Он был охотником, который случайно столкнулся со своей «добычей» у водопоя и вдруг осознал всю нелепость и неправильность этой охоты.
Он инстинктивно отвернулся, разглядывая корешки книг, которые не видел. Сердце колотилось. Он чувствовал себя разоблаченным. Быстро схватив с ближайшей полки первый попавшийся сборник сканвордов, он почти бегом направился к кассе.
---
В понедельник он пришел на работу разбитым. Образ женщины у книжной полки не выходил из головы. Каждое слово в деле по «Антиквару», касающееся Крамер, теперь казалось ему ложью. Он пошел в курилку, надеясь прогнать наваждение привычным ритуалом и сигаретным дымом.
— Степаныч, здорово. Огоньку не найдется?
Орлов обернулся. Рядом стоял капитан Беспалов из смежного департамента.
— Держи, — Орлов щелкнул зажигалкой.
— Спасибо, — Беспалов прикурил. — Что, Степаныч, опять мир спасаешь от деструктивных влияний? Вид у тебя, будто всю ночь Канта конспектировал.
Орлов криво усмехнулся.
— Почти.
— Слышал я про вашего клиента, — продолжил Беспалов. — Этот... Вольнов. Вроде, мой одноклассник бывший. Тихий, безобидный парень. Серьезно, Вить, вы его в чем-то подозреваете?
«Вить». Переход на неформальное обращение был знаком доверия. Орлов решил рискнуть.
— Дело не столько в нем, сколько в его окружении. Одна дамочка есть, особенно интересная. Доцент из университета. София Крамер.
Он ожидал, что Беспалов пожмет плечами или усмехнется. Но реакция была другой. Капитан резко посерьезнел. Улыбка исчезла с его лица. Он бросил быстрый, цепкий взгляд по сторонам, словно проверяя, не слушает ли их кто-то еще.