«Кампании по эрозии... — подумал Орлов. — Господи, да он просто смотрит, как девка в игры рубится. Может, ему своего мата в жизни не хватает».
Но главным блюдом, как всегда, был последний пункт. Тот, от которого у Орлова начинала болеть голова, а у полковника Зубова — чесались руки.
[Воскресенье, 15:00 - 17:30]
ИСТОЧНИК: Анализ трафика (облачное хранилище)
АКТИВНОСТЬ: Зафиксирована работа над документом TAOS_manuscript_v2.docx. Документ синхронизирован с облачным сервером.
АНАЛИЗ СИСТЕМЫ: Зафиксировано создание и распространение текста объемом более 10 000 слов. Семантический анализ выявил аномально высокую концентрацию терминов из области философии, нейробиологии и восточных учений. Общая тональность: деконструкция базовых антропоцентрических понятий (личность, сознание, свобода воли). УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: НЕОПРЕДЕЛЕННЫЙ. РЕКОМЕНДУЕТСЯ НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНАЯ ЭКСПЕРТНАЯ ОЦЕНКА.
Орлов потер виски. Этот ТАОС был его персональным проклятием. Полковник Зубов, увидев в прошлой сводке упоминание об «иллюзии 'Я'», вызвал его на ковер и полчаса распекал за то, что они «упускают деятельность секты, отрицающей личность гражданина как основу конституционного строя». Орлов битый час пытался объяснить, что это философская концепция, а не призыв сдавать паспорта. Безуспешно.
Телефон внутренней связи зазвонил с противным дребезжанием. Орлов уже знал, кто это.
— Слушаю, товарищ полковник.
— Орлов, зайди. Я тут сводку по твоему «Антиквару» посмотрел. У меня вопросы.
Майор медленно поднялся. Впереди был долгий, тяжелый понедельник. Ему предстояло снова объяснять начальству, что за выходные его подопечный, потенциальный экстремист, шпион и наркокурьер, на самом деле просто писал роман, предположительно забирал сверток, смотрел стрим и работал над философским трактатом, который никто в их Управлении, включая самого Орлова, не в состоянии понять.
Он открыл дверь кабинета, готовясь к погружению в привычный омут бюрократического безумия. Он еще не знал, что на этом дне ему скоро предстоит найти жемчужину — идею о том, как превратить этот абсурд в свое главное оружие.
Глава 2. Вертикаль бессмыслицы
Кабинет полковника Зубова был полной противоположностью кабинету Орлова. Здесь не было стопок пыльных дел и граненых стаканов с чайным налётом. Вместо этого — полированный стол из карельской березы, статуэтка Фемиды (подозрительно похожей на самого Зубова), и огромный государственный флаг на древке из того же полированного дерева. Воздух был стерильным и пах дорогим парфюмом с нотками властности.
Сам полковник Зубов, плотный, гладко выбритый мужчина с тяжелым подбородком, стоял у окна, заложив руки за спину. Он не обернулся, когда Орлов вошел.
— Виктор Степанович, — начал он, глядя на серый городской пейзаж за окном. — Ты мне объясни. Я читаю сводку по твоему объекту. И у меня складывается впечатление, что мы с тобой в разных ведомствах работаем. Ты — в отделе по надзору за литературой. А я — в Федеральном Агентстве Контроля.
Орлов молчал. Спорить с Зубовым на этапе риторических вопросов было все равно что пытаться остановить поезд, бросая в него камушки.
— Что это за проект? — Зубов резко обернулся. В руке он держал распечатку утренней сводки. — «Нулевой Протокол». Звучит как название диверсионной операции по обрушению государственных сетей. А ты мне пишешь в комментарии — «художественное произведение». Ты его читал, это произведение?
— Так точно, товарищ полковник. Первую главу. Там программист, у него проблемы с искусственным интеллектом, — доложил Орлов ровным голосом.
— Проблемы! — Зубов ударил костяшками пальцев по столу. — У нас у всех скоро будут проблемы, если мы будем сквозь пальцы смотреть, как они под видом «художественных произведений» распространяют инструкции! Ты проверил, нет ли в этом его коде скрытых уязвимостей, которые можно активировать?
— Техническая экспертиза ничего не выявила. Обычный программный код.
— Обычный! — передразнил Зубов. — У нас в стране все необычное, Орлов, что связано с безопасностью. Запомни. Дальше. «Закладочная активность». Вероятность — семьдесят восемь процентов. Что сделано?
— Наружное наблюдение подтвердило факт, но не смогло идентифицировать предмет. Для проведения задержания с поличным оснований недостаточно. Может быть что угодно.
Зубов прищурился.